Великий тракт рассекал Муром решительно и криво, подобно непальскому кукри в руках ванильной ТП. За въездной заставой превращаясь, если верить табличкам на стенах, во Владимирское шоссе, он упирался в площадь Труда, от которой продолжался до Оки и уходил через мост на заболоченный берег в виде широченного проспекта Воровского. Название как бы символизировало источник дохода обитателей дворцов, красующихся над обрывом. Тракт делил город на неравнозначные половины. На левой, Базарной стороне, размещался невольничий рынок и другие торговые площади с сопутствующей инфраструктурой. Правая, Спасская, была застроена особняками знати вдоль проспекта Льва Толстого и Карачаровского шоссе. Спасскую прикрывала от быдла дуга улиц Невольников, Куликова и Радиозаводского шоссе с купеческими хоромами красивой барочной архитектуры и доходными домами средней руки, возведённые для жизни людей, которые строят трущобы для существования черни. За дугой располагались доходные дома победнее, переходящие в уплотнительную застройку барачного типа, примыкающую к промышленным кварталам Нежиловки, Орлово и Александровки. Чахлая зелень во дворах, огороженные штакетником детские сады и ясли, куда рабы отводили на день своё потомство, чтобы не мешало трудиться, и начальные школы, где за детишками присматривали рабы, ни на что более не годные. Подрастающую рабсилу научали азбуке и счёту, вдалбливали в головёнки основы государства и права (полицейского бойтесь, губернатора чтите, хозяина слушайтесь), окормляли религиозной грамотой и прививали зачатки ремёсел, мальчикам отдельно, девочкам отдельно. Лет с десяти ребёнок уже мог приносить пользу, не только окупая затраты хозяина на своё содержание, но и принося мало-мальскую прибыль. К пятнадцати годам невольник выходил чётко в плюс, а к двадцати входил в полную силу, работая до сорока с максимальной отдачей. Эти золотые годы хозяева ценили особенно и старались распорядиться ими с умом, когда надо, сдавая раба в наём, иногда продавая на пике рыночной стоимости, колеблющейся от сезона и войн, а то и вовсе пуская на развод, если прогнозируемый спад цен позволял отвлечь от работы баб в течение года.
Не затронутый разрушениями БП, находящийся на стыке речной и сухопутной магистрали торгового пути, Муром сделал ставку на воспроизводство и перепродажу рабов. Это оказалось удобно его боевитым и промышленным соседям, от Орды до самых до окраин, с южных гор до северных морей. Мирный, великий и могучий Муром рос и богател, столетиями не зная войн и разграблений. В нём как нигде больше в пределах обитаемого мира встречались библиотеки, храмы, театры и больницы. Издательства выпускали дешёвые книжки для досужего упокоения рабов, кто жаждал культурного веселья, мог за пятачок сходить на комедиантов или в цирк, а заботливые доктора быстро оказывали квалифицированную помощь битым и резаным поклонникам буйного отдыха, приводя в порядок рабсилу. В храмах специально обученные жрецы скармливали рабам умело изготовленный духовный продукт. Даже расставленные по городу статуи атлетов несли ответственную идеологическую нагрузку. Быдло непроизвольно сравнивало себя с ними и сознавало собственную убогость и ничтожество. Крепко привитая идея личного несовершенства позволяла надёжней контролировать рабов и подчинять гостей города.
Всё это новгородцы увидели на следующий день, когда чёртов ниндзя убил губернатора.
За окном громыхнуло так, что в столовой прогнулись и задрожали стёкла.
«Собралась гроза», — подумал Щавель, грациозно отклоняя от себя тарелку и зачерпывая серебряной ложкой янтарный бульон.
Командир был одет в новенький камлотный сюртук брусничного цвета, прикупленный с утра в магазине «Башторга», что на Ямской возле Невольничьего рынка, где знатный работорговец Карп с выгодой продал приобретённых в Дмитрове мужиков. Щавель оставил при себе грамотного раба Дария Донцова и новообращённого Мотвила, остерегаясь поторопиться и продешевить. Прочий живой товар старый лучник с лёгкостью пустил с молотка. Нужда в наличных возникла острая — накануне, вскоре по прибытии к месту временной дислокации в муромских казармах, мэр прислал приглашение отобедать.
