— И как сложилась судьба профессора? — Щавель был рад увести беседу в сторону от государственной тайны, благо, атмосфера кафе-шантана располагала к салонной болтовне.
— Ему отрезали голову.
— Какая печальная история, — усмехнулся Щавель. — Надо следить за тем, что говоришь. Короткий язык — залог долгой жизни.
Альберт Калужский пригладил бороду, то ли проверяя, не пора ли её подровнять, то ли беспокоясь за сохранность собственной головы.
Механизированную картотеку Информационного центра полицейского управления обслуживали специально обученные рабы. Сменялись губернаторы, менялись полицмейстеры, менялся даже начальник канцелярии, но техники и архивариусы оставались как необходимые детали незыблемого механизма. Вольных людей на такие ответственные должности допускать было никоим образом нельзя. Вольный может напиться, халатно отнестись к техническому обслуживанию, рассориться с женой и захандрить. Вольный может уволиться, когда захочет, разболтать секретные сведения близким, а то и продать врагу. Совсем не то с живым имуществом. Рабы жили в здании ИЦ, знали все тонкости и капризы картотечных машин, десятилетиями накапливали тайны и головой отвечали за их сохранность. Случись что, нерадивого раба сразу можно было умертвить. Сотрудники Информационного центра знали, что отлынивать и безалаберно относиться к вверенному имуществу нельзя, за это ждала порка или хладнокровное списание на погост. Они ответственейшим образом трудились за страх и по привычке к своему занятию. Многие даже гордились возложенным на них попечительством о систематизации важных знаний и своим несравненным умением извлекать из необъятного массива насущные сведения. Так шла на пользу государству вещная сущность раба.
— Привет ай-ти специалистам, смерть жиганам и террористам, — поздоровался Пандорин, заходя в машинный зал.
— Террористам смерть, — привычно откликнулись рабы.
Из-за конторки на Пандорина поднял взгляд сутулый пожилой раб в белом халате, обвисшем на покатых плечах. Тёмные внимательные глаза за овальными очками смотрели выжидающе и с готовностью услужить. Морщинистый лоб украшала крупная татуировка «IT», вылинявшая от времени. Тонкий серебряный обруч свободно болтался на высохшей шее. Это был дежурный архивариус Информационного центра, самый старый и дольше всех работающий. Говорили, что у него в голове находится вся картотека, только вспомнить мало что может, когда это срочно требуется.
— Чем могу служить, ваше благородие? — проскрипел архивариус, перебивая стук и лязг конторы.
— Подай мне сей момент знатоков химического дела, легко пишущихся на криминал. Таких в первую очередь. Да ещё инженеров, готовых мастерить взрыватели для бомб, возможно, людей судимых. А потом и всех остальных из той категории. Сумеешь произвести выборку по памяти?
Среди вечных рабов, к которым столько обращался за тайными знаниями, Пандорин чувствовал себя раскованным.
Подневольный айтишники, запертые в тесном коллективе, не могли его подсидеть и были мало заинтересованы информировать собственное начальство о поведении Пандорина. Приватная информация была склонна накапливаться в Информационном центре и не утекать вовне.
Опершись обеими руками на конторку, архивариус стоял, низко опустив голову. Сквозь поредевшие седые кудри просвечивала белёсая, не видевшая солнца лысина.
— Машина надёжнее, — прошелестел он после паузы. — Картотека сбоев не даёт.
Начальник сыска покривил губы с разочарованием и насмешкой.
— А я-то надеялся на твою интуицию. Может, вспомнишь? — продолжил настаивать он. — Бывали же у тебя озарения.
— Пишите запрос, — архивариус выпрямился, выложил перед Ерофеем Пандориным два типографских бланка. — Отдельно на каждую категорию, ваше благородие, чтобы не спутать.
— Любишь ты бюрократию.
Начальник сыска выбрал из латунного бокала вставочку почище, откинул крышку чернильницы, умакнул перо.
— Учёт — наша задача, — прошелестел архивариус, наблюдая, как растут строчки каллиграфических букв.
Старый формалист был прав. Бланки запросов подшивались в месячную стопу, а объект запроса и запрашивающий заносились в книгу учёта посетителей, чтобы в случае проведения внутреннего расследования можно было быстро установить, кто получал доступ к систематизированной информации и в какое время.
