— Кузьма? — Максим попробовал имя на вкус. — Тебе идет. Пусть будет Кузьма. Так, у нас в отряде новый боец Кузьма, поэтому прошу проявлять к нему соответствующее отношение, уважать, прикрывать, помогать, не бросать на поле боя.
Толик запыхтел и покачал головой.
— Хорош чудить, командир.
— Ладно, вижу, у вас от излучения мозги совсем задубели. Кузьма, я один буду твоим папой… и мамой.
С той стороны, в которую убежал Кайрат, раздался дикий вопль.
— Макар, за мной, — скомандовал Максим и первым бросился на крик.
Кайрат выбежал им навстречу, теряя на ходу спелые красные яблоки. Судя по глазам, в которых светился ужас, тьма где-то его смогла подкараулить. Максим с ходу дал ему крепкую затрещину, от которой боец свалился на траву. Нагнулся к нему и попытался успокоить.
— Тише, тише, тише. Все нормально. Ты уже далеко, успокойся, дыши ровно.
Парень закрыл глаза и начал намеренно медленно и спокойно дышать, чтобы привести себя в нормальное состояние. Через пару минут он открыл глаза. В них уже не было того неконтролируемого безумства.
— Вставай, — Максим помог Кайрату подняться. — Что ты там увидел?
— Человека, — трясущимися губами произнес он.
— Человека? Живого? Чего орал тогда? — хмыкнул Макар.
— Я не уверен, что живого. У него вместо головы кристаллы торчали.
— Ясно, — Максим понял, что к Кайрату, несмотря на его устойчивость, тьма тоже нашла подход. Подсунула образ трупа из багажника, оставившего в памяти свежие впечатления. — Поел ты яблочек.
— Не хочу больше, — у парня даже спазм случился, как при рвотном рефлексе.
Макар, однако, собрал рассыпавшиеся яблоки себе в рюкзак. Они вернулись к ожидавшим их бойцам отряда.
— Чего? — спросил Толик.
— Зомби привиделся, с кристаллами вместо головы, — ответил Макар.
— Тьфу, — сплюнул Толик. — Сказки.
— Он выглядел, как настоящий. Я тоже каких только глюков не ловил, но этот самый правдоподобный, — оправдывался Кайрат.
— Излучение стало сильнее, возможно, скоро они станут еще натуральнее, — решил Максим. — Надо как-то подстраховаться.
— Опять дунуть? — спросил Толик. — А если рядом «страховщики» окажутся?
— Ладно, ты прав, — согласился командир. — Потерпим. Только давайте договоримся сразу: по зомби всяким и прочим страшилкам из оружия не стрелять, чтобы не завалить друг друга. Мало ли кому что привидится.
— Хорошо, командир, — мотнул головой Макар. — Я как обычно, выхватить его не успею.
Он напомнил про свою особенность терять сознание при сильном приступе страха.
— Иди первым, — приказал ему Максим. — Будешь у нас индикатором в отряде.
— Ну, спасибо за повышение по службе, — он вынул из рюкзака яблоко и сочно впился в него зубами. — Дослужился до индикатора. Так скоро и до табло дослужусь.
— Таблом ты еще не вышел, — поддел его Толик.
Отряд продолжил путь на запад. Максим шел вторым, бегло разглядывая набирающую сил флору и фауну, и чувствовал себя антагонистом этому миру, пытающимся выжить вопреки всему. Если исключить человеческий фактор, то происходящие изменения ему нравились. Он желал видеть природу сильной, живущей по своим законам, без влияния на них человека. В его подсознании подобные мысли несли очень позитивный оттенок, но само сознание не могло покориться им. Оно желало властвовать, сопротивляться, бороться, выживать. Человеческое высокомерие дорого обходилось природе. Желание считать себя венцом природы, одновременно возвышая себя над ней, привело к тому, что мир оказался с человечеством на разных чашах весов, и перевес случился не в пользу последнего.
Что люди делали не так? Как соблюсти баланс между прогрессом и девственностью природы? Стоило ли так разгонять технологии в ущерб созерцательности и единения с ней? Существует ли альтернатива техническому прогрессу, способная подарить человеку развитие, не выходя за пределы осознания себя частью природы? Максим закидывал себя вопросами, на которые у него имелся неуверенный ответ. Человечество могло пойти каким-то иным путем — не копаться в молекулах и атомах, а постигать природу иначе: через наблюдение, учиться видеть причины и следствие происходящих процессов, вникать в них глубже, чем сейчас. Возможно, в этом варианте генезиса желанным для человека становился бы не автомобиль и телефон, а некий уровень духовного развития, способный подарить какие-нибудь сверхвозможности.
Единственным слабым местом в этих рассуждениях были элементарные вещи, касающиеся быта. Духовность без штанов, греющих в холод, казалась сомнительным качеством. Возможно, человеку просто нужен был баланс между его неуемным желанием создавать вещи, ради обладания которыми он часто превращался в алчную скотину, и умением созерцать, обходясь малым. Альтернатива точно была, и случившееся с человечеством, остатки которого были насильно загнаны в резервации, тому подтверждение. Кто-то ждал, когда самопровозглашенный венец вернется в лоно природы и начнет отсчет новой эпохи. Только с чего начать? Ответ на этот вопрос Максим не знал.
Макар поднял руку вверх в предупреждающем жесте. Отряд сразу остановился.
— Опять следы, — произнес он, обернувшись. — Резина внедорожная.
