— А там такие же кристаллы, которые сейчас начали повсюду расти, только с кровеносной системой, потому что питаются кровью, как раньше. Наши считают, что кристаллы и есть другая форма жизни, которой зачем-то захотелось прибрать себе нашу планету. Возможно, они даже не подозревают о нашем существовании из-за сильного отличия. Что может быть общего у нас и какого-то разумного камня? Они ощущают мир через волны, ими же и развивают свой прогресс.
— А почему они так избирательно избавляются только от людей? — спросил Максим.
— Ну, я-то в этой области не специалист. Возможно, им не нравится наше излучение, о существовании которого мы даже не догадываемся, и они, не понимая его природу, просто нейтрализуют тсточник. Им же нельзя сказать, что мы люди, из органики, нас нельзя убивать, потому что они нас не видят, не слышат, не ощущают такими, какими мы ощущаем себя. Мы для них какое-то вредное излучение. Помехи, одним словом.
— А мы видели труп без головы в одной деревне в багажнике, со значком «страховщиков». Не ваших рук дело? — спросил Егор.
— Ха, — усмехнулся усатый. — Наших. А как ты его назвал? Страховщик?
— Да, там на багажнике было нарисовано перевернутое солнце, значок «Мира страха».
— А мы их зовем просто сектой и сектантами, а они себя новым человечеством. Отмороженные ретрансляторы. Им только башку отсекать, иначе не убьешь. Кстати, вы говорите, что видели странное явление в деревне, в виде розового неба и зацикленного пространства. Так вот знайте — это регулярный процесс, который в некоторых точках, антиподах «точек Лагранжа», вызывает нарушение законов земной физики. Ретрансляторов тянет туда со страшной силой. Если убитому не отсечь голову, то в момент такого явления он оживает. Так что можешь не расстраиваться из-за своего Митяя, жив он, скорее всего. Только не долго, — усатый злорадно заржал, широко открыв рот. — Сектанты собирают людей и привозят их в подобные места, пока у тех мозги не кристаллизуются. Затем убивают одного из них и потом якобы воскрешают. И всё, напуганные людишки у них на крючке. Поклоняются им, служат, кормят и собирают жертв, типа вас.
— Вы зачищаете такие места? — спросил Максим.
— Нет, у нас возможностей таких нет. Туда надо подгонять нормальный излучатель на шасси грузовика и вытравливать их, как крыс. Мы — разведка. Ладно, хватит болтать, живо на броню, — усатый снова хлопнул по железу броневика.
Отряд Максима, помогая друг другу, забрались на небольшую «крышу» БРДМ и ухватились за все, за что можно было держаться.
— Куда? — спросил усатый.
— Туда, — Максим указал рукой. — Там дорог нормальных нет, только между полями, заросшие травой.
— А нам и не надо, — усатый исчез, но люк закрывать не стал.
БРДМ рыкнула мотором, выпустив облако вонючего дыма, колыхнулась многотонным телом и поехала, вальяжно переваливаясь через неровности рельефа. За пару сотен метров от карьера остановилась и сделала два оглушительных одиночных выстрела из пулемета прямо в стрелу экскаватора. Черные кристаллы от попаданий осыпались в воду вместе с кусками разлетевшегося металла.
— Я бы с такими разведчиками в разведку не пошел, — недовольно произнес Толик.
Идея со стрельбой, даже несмотря на опасность кристаллов, казалась глупой. Возможно, усатый знал, что тут им противостоять некому, и поэтому позволил себе маленькую слабость. Машина прибавила ходу и понеслась по едва заметной дороге. Максиму и его товарищам пришлось крепче держаться, чтобы не попадать с брони на полном ходу. Можно было рискнуть, спрыгнуть и попытаться сбежать, но усатый наблюдал за Максимом через открытый люк. И совсем не хотелось еще раз проверять на прочность свою пострадавшую грудную клетку.
То расстояние, которое они проделали пешком за три с половиной часа, БРДМ одолел меньше, чем за полчаса. Впереди показалась деревушка. Машина приблизилась к ней на расстояние километра и остановилась. Башня задвигалась. Усатый рассматривал деревню через прицел. Максим видел, как напуганный народ быстро исчез с улиц. Он не испытывал к ним особой жалости, но все равно был за то, чтобы оставить их в покое. Пока что никакой угрозы с их стороны, если только насильно не лезть к ним, он не видел.
Усатый приказал механику-водителю объехать деревню вокруг, а сам выбрался из люка и сделал фотографии на настоящий фотоаппарат, о существовании которых Максим уже успел подзабыть.
— Отчет начальству, — пояснил командир. — Жаль, аккумуляторы уже не держат, все время на подсосе висит.
— Здорово, — Максим немного позавидовал ему. — У нас все доказательства только на словах.
— Да и у нас скоро так будет. Сеня, давай к тому пригорку, с него всю панораму разом можно снять, — приказал он своему механику-водителю.
