— Я понимаю вас, друзья. Вам кажется, что вы попали в лапы садисту, безумцу, который насадит вас на кол, порвет между деревьями, снимет кожу живьем. Вы же из тех, кто воевал со мной, и думаете, что я держу на вас зло и обязательно должен казнить, — Фирлез прошелся мимо бойцов, заглядывая им в глаза. Только никто не посмел ответить ему прямым взглядом. — Напрасно. Я серьезно. Я был бы полным идиотом, если бы шел на поводу у глупых желаний. Месть — одно из них. Мстительные люди слабы, потому что не управляют собой. Не хочу быть одним из них.
— Но и человеколюбие вам не особенно свойственно? — решился заметить Максим.
Фирлез ухмыльнулся.
— Вот, это корень наших разногласий, кого считать человеком. Кто достоин любви? Вы же уверены, что априори ее заслуживаете? Без разницы, производите ли вы ее сами, делитесь ли ею или потребляете. Это все гордыня, порожденная уверенностью, что человек должен быть любим вне зависимости от его поступков. Почему? Ведь из этой уверенности рождается безответственность за свою жизнь.
— Так что с нами будет? — спросил Толик, далекий от философских откровений, и смело посмотрел в глаза Фирлезу.
— С вами будет… чудо. Я проявлю человеколюбие к вам, но не потому, что вы этого заслуживаете. Честно признаться, вы еще не люди. Вы пока что оболочки, наполненные чужими представлениями о мире. Вы даже не способны услышать свои собственные желания.
— А почему вы нас отпустите? — Максиму вдруг стало интересно услышать ответ.
— Мне нужны свои люди среди ваших руководителей. Я очень мало знаю о том, что происходит за пределами «мертвого пояса», а там ведь что-то происходит, верно? Я хочу, чтобы вы меня вовремя информировали об этом.
— Это же предательство! — Максима возмутило подлое предложение главы секты.
— Подумайте, кого вы предаете? Представьте себе, что каждый житель даже самой маленькой общины будет хранить какую-то мнимую верность ее принципам. Будто в этой общине есть что-то действительно такое, ради чего стоит умереть. Очнитесь! Не общинам надо выживать, а людям. Всем вместе. Вот путь к новой цивилизации.
— И что, теперь все должны стать ретрансляторами, тупыми и послушными, и петь гимны во славу Фирлеза, нагоняя на людей черный спектр? — дерзко выпалил Толик.
— Они не поют гимны во славу мне. Да, я немного шоумен, люди это любят. Хлеба и зрелищ еще никто не отменял. Только те, кого вы называете ретрансляторами — это не совсем люди. Они все были покойниками, просто у новой силы, которая пришла в этот мир, есть способ вернуть жизнь немного необычным способом. А сейчас я вам говорил не про ретрансляторов, а про то, как каждый мог стать похожим на меня. Владеть собой на более высоком уровне, спокойно жить в условиях губительного излучения, двигая свое развитие к другим вершинам, понятия о которых у нас не было раньше и не могло появиться вследствие ущербности мышления.
— Мы можем согласиться на ваше предложение, — произнес Максим. — Но почему вы думаете, что мы сдержим слово и вернемся, чтобы проинформировать вас?
— Во-первых, я уже зародил в вас зерно сомнения. Оно разовьется в вашем сознании в полноценное растение и даст плоды. Так что рано или поздно вы тоже будете мыслить, как я. Во-вторых, вы уже достаточно изменены, чтобы жить в безопасных точках. Поверьте, теперь для вас это будет испытание, как для русалочки, влюбившейся в принца, и решившей обрести ноги. Вас будет ломать, пока вы не покинете свободное от излучения место или умрете. В-третьих, существует враг, который является врагом и нам и вам, так что, пока он есть, нам было бы лучше встать плечом к плечу, наплевав на предрассудки, преодолеть которые помогло бы ваше возвращение.
— О ком вы говорите? О тех, от кого вы нас отбили?
— Именно. Это очень крупная община на западе от эпицентра «черного спектра». Они что-то пронюхали, побывав в ней, после чего излучение двукратно усилилось. Они замышляют какой-то проект, опоясывают своими устройствами «мертвый пояс». Никого и ничего не допускают в него. Подвергают полному геноциду всех, кто попадается на пути. Между нами уже были две кровавые стычки. Трудно это признавать, но полководец из меня не самый лучший. Вы и сами это знаете, — Фирлез повернулся к охраннику. Тот, словно получив немой приказ, быстро исчез в машине и вернулся через полминуты с рюкзаками и висящими через плечо автоматами. — Это ваши вещи и оружие. Одевайтесь и идите домой. Ничего мне обещать не надо сейчас, я и так знаю, что вы вернетесь.
— А вы там были? — спросил Кайрат, немного ошарашенный неожиданным поворотом событий.
— Где?
— В зоне.
Фирлез как-то неопределенно отреагировал на вопрос, словно не знал, как ответить.
— Это мы находимся в зоне, а там другая вселенная, — ответил он после небольшого раздумья.
— Это как? — не понял Кайрат. И не только он.
— Словами не объяснить, потому что в нашем лексиконе нет таких слов. Ее надо чувствовать.
— Так это вторжение на нашу планету или какой-то план неведомых инопланетных прогрессоров, решивших вырастить новую цивилизацию? — поинтересовался Толик.
