Вдруг откуда-то послышался шум мотора, непривычно гудящий на одной ноте, чего с машинами, едущими по грунтовым дорогам, никогда не бывало. Обычно тип автомобиля или боевой машины определяли мгновенно: опыт у каждого в этом был огромный, но не в этот раз. Никто из бойцов не смог определить, какое устройство может издавать такой ровный звук.
— А вдруг это генератор работает? — предложил свою идею Толик.
Не имея других вариантов, пришлось с ними согласиться. Правда, ненадолго. Звук стремительно приблизился, причем со стороны леса. Над головами пронеслась тень низколетящего самолета. Максим выскочил на опушку, с которой удалось рассмотреть легкий одномоторный биплан, очень похожий на самоделку. Самолет начал маневр разворота, чтобы снова зайти над лесом.
— Нишиша себе… — Толик приложил ладонь ко лбу, прикрываясь от закатного солнца, чтобы полюбоваться им. — Это прогресс, хотя и выглядит, как регресс. Это явно не наши.
— Согласен. Наши о завоевании неба как-то не особо думают, — Максима впечатлил этот примитивный самолетик. Для его создания нужна была работающая инженерная мысль.
Чтобы развернуться, биплану потребовалось сделать большой круг. Он зашел над лесом, почти над головами отряда. Его действия почему-то напомнили маршрут движения самолета сельхозавиации, опыляющего поля ядохимикатами. Когда над головой снова пронеслась тень, по телу пробежалась легкая волна излучения черного спектра. А спустя несколько секунд посыпался какой-то песок. Максим раскрыл ладонь. На него упали несколько мельчайших дымчатых кристалликов.
— Это точно обработка территории, — произнес он. — Зачищают, как перед наступлением. Надо спешить, мужики, пока снова не вляпались в какую-нибудь историю. Не стоит испытывать нашу удачу.
Другого объяснения данному «агроприему» Максим не придумал. Раз излучение было губительно только против людей, значит, против них его и применяли. Возможно, в лесу находились их враги, от которых хотели избавиться таким дешевым, но эффективным способом.
Биплан сделал еще несколько кругов и удалился. Максим все ждал, когда раздастся треск выстрелов с земли, но не дождался. Община, притязающая на эти территории, не скупилась в способах и средствах установления власти. На ее фоне Миролюб казался слабым противником, уступившим в гонке вооружений. Хотелось знать, что предпримет её руководство в свете появления новых фактов. Прямое противостояние с подобной силой вряд ли могло принести победу.
На небе зажглись первые звезды. До общины рапсоводов так и не успели дойти, и решили заночевать в лесу. После перенесенных неудобств и страха смерти сон на влажной листве показался сказочно комфортным. Максим дежурил среди ночи. Пару раз по привычке вынимал из кармана портсигар с растрепанными, наполовину высыпавшимися самокрутками, и ловил себя на мысли, что нет никакого желания прятаться от тьмы за пеленой наркотического опьянения. Он почти не ощущал давления черного спектра. По привычке еще испытывал сожаление, что с ним случилось необратимое изменение, и теперь он как бы на одной стороне с тьмой. Отмотав события назад, он ни за что не повел бы отряд в сторону зоны, предпочел бы остаться тем же человеком, противостоящим спектру.
В ночном лесу, наполненном звуками природы, если прислушаться, то можно было различить шум работы трактора. Судя по его ритмичному изменению, тот ездил по кругу, и наверняка это была какая-то работа, связанная с выращиванием рапса. Отряд не дошел до общины какую-то пару километров. Это могло быть и к лучшему. Их появление напрягало местных жителей, желающих соблюдать нейтралитет и жить, никому не мешая.
Максима сменил Кайрат. Он отжался полсотни раз, поприседал, чтобы разогнать кровь для борьбы с утренней зябкой прохладой. Командир отряда накрылся самодельным брезентовым спальником — ему было лень забираться внутрь. Вынул из кармана Кузьму, чтобы невзначай не раздавить во сне, и положил его сонного под рюкзак. Котенок не проснулся, только свернулся в тугой клубок. После всех манипуляций Максим мгновенно уснул. Проснулся, когда учуял щекочущий ноздри дымок от костра и запах варящегося мяса. Кузьма лежал у него под шеей и тихо сопел. Кайрат шаманил над котелком, пробовал горячий бульон и громко шипел, обжигаясь. Макар уже не спал. Ходил по лесу и ломал с деревьев сухие ветки. Толик что-то самозабвенно строгал.
— Здорово, бойцы! — Максим доложился о своем пробуждении.
— Здорово, командир, — Толик поднял к глазам деревянную заготовку, похожую на ложку.
— Это что за хобби? — спросил его Максим.
— Ложку хочу себе сделать, чтобы, как в древние времена, носить ее за голенищем сапога. Предчувствую впереди бродяжьи времена для себя, да и для вас тоже. Так что ложка теперь — первое дело в дороге.
— Тогда точи каждому, ложкарь, — Максим откинул спальник и зябко передернул плечами. — Холодает.
Он подсел ближе к костру. Дым тут же изменил направление в его сторону. Максим завертел головой, уворачиваясь от него.
— Что слышал? — спросил он у Кайрата, дежурившего последним.
