К тайникам идти всё еще не хотелось. Сидело во мне ощущение, что пока это делать рано, хотя оружие и снаряжение Тироя для моих целей очень бы пригодились. Я хотел углубиться в Руины дальше, чем мы когда-либо заходили с бывшим лидером. Артель, состоящая из пяти старателей, куда заметнее одиночки. Летающим дронам или наземным роботам Роя гораздо легче ее обнаружить, особенно с учетом того, каким дерьмовым снаряжением обычно располагают рядовые старатели, набранные из бывших беспризорников.
Сейчас слабым местом в моей экипировке являлся генератор маскполя, но на самом деле он был не так уж плох, поскольку снял я его с Дженго, которому всегда доставалось всё лучшее, после Тироя, естественно. Ну, и, конечно, оружие. Его у меня не было совсем. Не с ножом же на роботов кидаться. С другой стороны, если дойдет до стрельбы, шансов у меня всё равно будет немного. Гранатомет – штука, конечно, хорошая, но довольно громоздкая и существенно снижающая мобильность. К тому же стрелять из него желательно в практически полигонных условиях, то есть без огневого противодействия противника. Тирой в своем последнем рейде как раз такие условия себе и создал. За мой счет. А у меня подобной халявы точно не будет, так что очень большой вопрос, стоит ли таскать с собой эту дуру, к которой еще и боеприпасов почти нет.
В общем, взвесив все за и против, я решил отправиться налегке, надеясь на возможности своего нового сканера. Около часа я двигался вглубь Руин, стараясь придерживаться границ сектора, отведенного артели Тироя. Перед рейдом я проверил информацию в сети Синдиката. Сектор всё еще был закреплен за погибшим лидером. Это позволяло почти наверняка избежать встречи с другими старателями. Ну, кроме черных, конечно, но толпами эти парни по Руинам обычно не бродят, так что подобных случайностей я почти не опасался. Как оказалось, зря.
Стрельба совершенно неожиданно вспыхнула у меня за спиной, точнее, сзади и справа. В полутора сотнях метров от меня дважды прошипела плазменная винтовка, и покосившаяся стена какого-то очередного цеха обзавелась парой новых пробоин со светящимися краями, с грохотом брызнув во все стороны сотнями раскаленных обломков. В ответ рявкнула легкая гаусс-пушка, оружие весьма экзотическое и очень неприятное. Её небольшой гиперзвуковой снаряд мог доставить проблемы даже лёгкому шагающему танку Роя, встречаться с которым вживую мне еще не доводилось, но на объемных изображениях он выглядел очень опасным противником. Со слов Тироя, те, кому приходилось иметь дело с этими машинами, говорили, что лучше с ними не встречаться, так что оружие, способное с ними справиться, невольно внушало уважение.
Судя по применяемому оружию, совсем недалеко от меня схлестнулись очень серьезные противники, причем, скорее всего, люди. Рой гаусс-пушки не использовал. Эту технологию пытались внедрить у нас в попытке заменить дефицитное плазменное оружие, но в серию она так и не пошла из-за ряда технических сложностей. Несмотря на неплохие расчетные характеристики, реальные экземпляры получались либо неоправданно дорогими, либо слишком тяжелыми и недостаточно скорострельными. Разговоров об этом оружии было много, и роликов с ним в сети тоже хватало, но по факту выпустить удалось только несколько десятков прототипов, и с обладателем одного из них мне, похоже, «посчастливилось» сегодня встретиться.
Противник владельца гаусс-пушки снова выпустил откуда-то из развалин два плазменных заряда. Он прятался где-то слева от меня. По кому он стрелял, я не видел, а мой сканер толком ничего не показывал. Видимо, обе враждующие стороны использовали маскполя более высокого класса, чем выданный мне майором прибор. На фоне их вооружения это предположение казалось более чем правдоподобным. Я не придумал ничего лучше, чем забраться в ближайшие развалины и там затаиться.
В качестве укрытия мне досталась небольшая комната без окон и с обвалившимся потолком. Когда-то она была частью довольно большого промышленного здания, возможно, даже пронизывавшего несколько ярусов, но теперь от него почти ничего не осталось. Сквозь проломы в стенах в помещение попадало достаточно света, чтобы разглядеть посередине покосившуюся конструкцию, наверняка бывшую когда-то неким химическим реактором. Я на секунду пожалел, что оставил в тайнике войсковой прибор анализа среды, но реактор выглядел давно мертвым, и, если в нем и было когда-то нечто токсичное, все летучие соединения за десятки лет должны были успеть выветриться. В любом случае менять позицию было уже поздно.
