— Вы находитесь под влиянием каресианской волшебницы, ваше величество. Она заставит вас завоевать мои земли и отправить на бессмысленную смерть тысячи ваших рыцарей; но в результате вы ничего не достигнете и не приобретете никакой выгоды.
На мгновение король, казалось, растерялся, но быстро взял себя в руки и оглянулся на сидевшую в кресле Амейру. Они обменялись взглядами, какими обычно смотрят друг на друга влюбленные подростки, и затем Тирис заговорил, выставив вперед подбородок, приняв властную позу:
— Твои ядовитые слова не трогают меня, они лишь ухудшат твою участь, жрец, — сказал он достаточно громко, чтобы все могли его слышать. — На смерть отправятся тысячи твоих сородичей-варваров, которые осмелились бросить вызов могуществу Тор Фунвейра.
Он поднялся обратно на возвышение и начал длинную тираду, направленную против Свободных Земель.
Магнус выпрямился — он почувствовал, что кто-то чужой проник в его сознание, и явственно услышал женский голос.
— Ты ошибаешься, отец Магнус Вилобородый, — произнесла Амейра, и во всем зале ее мог слышать только ранен. — Смысл во всем этом существует, у нас есть вполне четкая и достижимая цель.
Магнус взглянул мимо разглагольствовавшего короля, и глаза его встретились с глазами волшебницы. Представив себя вне окружающего пространства, он сформулировал для нее вопрос:
— Зачем ты все это затеяла? Что ты надеешься получить? У вашего народа нет интересов в землях раненов, и Джаа не нужны наши земли, — произнес он в искреннем смятении; его воротило от всех этих политических интриг, плетущихся вокруг уничтожения Канарна.
Женщина улыбнулась, хотя в словах ее, звучавших в мозгу Магнуса, не было ничего веселого.
— Джаа? Твой кругозор настолько узок? Джаа — старый, дряхлый Огненный Гигант, оплакивающий потерю своего верховного положения. Рованоко — тупоумный метатель топоров, а что касается Одного, он уже давно потерял связь с этим миром, просто те, кто ему поклоняется, пока этого не поняли.
Магнус нахмурился, когда волшебница нелестно отозвалась о его боге и, что еще более удивительно, о своем собственном.
— Ты говоришь загадками, ведьма. Выражайся яснее.
Амейра снова улыбнулась, и Магнус почувствовал, что волшебница сочла его более достойным разговора, чем людей ро, слушавших хвастливые речи своего короля.
— Ты мне по сердцу. Если бы ситуация была иной, возможно, мы могли бы стать союзниками. Мы оба терпеть не можем этих наивных поклонников Одного; возможно, и тебе нашлось бы место в империи Мертвого Бога, империи наслаждений и крови.
— Ты больше не служишь Огненному Гиганту? — спросил Магнус, устремив холодный взгляд на волшебницу.
— Я считала тебя умнее, отец Магнус. Мы контролируем людей ро, и люди Джаа посвящены в наши замыслы. Остаются только ваши жалкие крестьяне и безмозглые воины с топорами. Помоги мне, и я клянусь тебе: в этой войне погибнет минимум раненов, ровно столько, сколько необходимо.
Магнус отвернулся и опустил голову. Вокруг него рыцари Красного ордена издавали восторженные крики и стучали по латам, соглашаясь со словами своего короля, словами, которые вложила ему в уста волшебница, чтобы оправдать нападение и подчинение народа Магнуса. Эти люди были преданы своему королю, и жрец не мог винить их в этом, но они не понимали, что Тирис находится под воздействием чар волшебницы, у которой имелись совершенно другие цели. Почти пять тысяч рыцарей, священников и гвардейцев собрались на равнинах вокруг Канарна, готовые к наступлению на Травяное Море, во владения Отряда Призраков, расположенные севернее. Люди Хоррока не смогут противостоять этой армии, и мысли Магнуса обратились к его брату и наводящим ужас воинам Фьорлана.
— В твоем плане имеется уязвимое место, ведьма, — бесстрастно произнес Магнус, мысленно обращаясь к женщине. — Возможно, ты и захватила власть над рыцарями и их королем, возможно, ты командуешь даже Псами Каресии и народом своей родины, но вы никогда не продвинетесь дальше Глубокого Перевала и не захватите Фьорлан, пока жив мой брат и флот драккаров держится на воде… Твоя империя крови и наслаждений никогда не захватит север, пока там властвует Рованоко. — Это была небольшая победа, но все же она помогла Магнусу несколько воспрянуть духом перед неизбежной войной.
— Прошу прощения, лорд Магнус, мы, должно быть, кажемся тебе совершенными тупицами, которые не принимают во внимание такого опасного противника, как Алдженон. — Это прозвучало издевательски, и Магнус похолодел, сообразив, что в его стране происходит еще что-то неизвестное ему. — У тебя на родине много амбициозных вождей, готовых на все для того, чтобы захватить власть. Твоему брату следовало бы более тщательно выбирать союзников.
