Вэлдрин не любил тосковать по дому, но вид местных развлечений навивал легкую ностальгию. В Ииваионе никогда не было ни пышных пиров, ни фестивалей с подарками и лентами, но вряд ли что-то в остальном мире могло сравниться с песнями хоров, разносящимися под потолками и между колоннами его залов. Однажды увидев, как первородные танцуют с сильфидами, и колонии этих существ обвиваются вокруг их тел, будто отыгрывая свою партию, объединяясь в волнующуюся, извивающуюся, бурную реку образов и эмоций. Однажды увидев это, никогда не сможешь восхищаться наивностью людей, отдающихся блеклой копии, симулякру песен и танцев. Каждый сезон дома праздновали всего два дня: День Радости, в который Иива нарекла их первыми из своих детей, и День Горя, в который она навсегда их оставила. Тогда же и исполнялись легендарные песни: Обретения и Утраты. Вэлдрин не считал себя сентиментальным, но даже он ни разу не смог сдержать смеха и слез, когда слышал их мотивы. Два раза в год перворожденные собирались вместе, чтобы вспомнить жизнь своей богини, почтить ее, и помолиться о скорейшем возвращении к своим скорбящим детям. День, в который она вернется, будет назначен третьим и важнейшим праздником в году, заодно став самым значимым в истории их народа. Но за все годы, прошедшие с Переселения, Иива так ни разу не проявила им себя. Вэлдрин прикрыл глаза. Ни каждый может похвастаться знакомством с богиней, но он помнил каждую секунду, проведенную рядом с ней, помнил, как она еще ребенком нерешительно топталась рядом с ним и братьями, упрашивая взять с собой на охоту, как впервые тонула в горе потери и как сам он первым согласился пойти за ней, отринув прошлое. Помнил какова на ощупь чуть шершавая рукоять меча, который она передавала ему, когда назначала Хранителем, и как спустя считанные секунды растворялась в глубоких лесах, чтобы больше из них не вернуться. Кто-то мог тогда усомниться в ней, но точно не он. Вэлдрин помнил, какой она вернулась из Слез, ту вселенскую мудрость, что навсегда отпечаталась в ее взгляде. И вот он, потерявший все, скитавшийся множество людских жизней в изгнании подобрался вплотную к Бонхеалю, утраченному его драгоценной родней.
От размышлений его отвлек громкий, усиленный неизвестно чем голос, объявивший о начале серии показательных дуэлей, по итогам которой будет выбран чемпион университета. Вор усмехнулся в предвкушении. На подмостки взобрались два парня, одетых в ту же одежду что и он. По толпе зрителей пронесся шепоток: говорили, что до участия в этом турнире допускаются только ученики с боевого факультета – местной элиты. «Ну посмотрим» - решил он. Прозвучал гонг... и ничего не изменилось. Вэлдрин даже не поверил глазам и присмотрелся. Парочка стояла в свободных позах друг на против друга и не двигалась уже несколько минут, и тут усиленный голос снова закричал:
- Только посмотрите на эту великолепную реализацию многослойного щита. А теперь на ответную кумулятивную защиту. Даже не верится, что можно создать сплошную сферу так быстро. Вот они, отличники – настоящая гордость боевого факультета!
Вор стал всматриваться еще пристальнее, и скоро заметил, что двое и правда не просто так стоят без дела: у них тряслись руки, а ноги проскальзывали на досках сцены то в одну, то в другую сторону. Осознав вопли комментатора, он понял, что дуэлянты не сражаются в обычном смысле этого слова, а давят друг друга щитами, пытаясь вытолкнуть с арены, что приравнивается к техническому поражению. Для него было загадкой, почему происходит так. Боевые заклинания творить тяжелее? Это обговаривалась в условиях? Просто традиции магов? Неизвестно, но зрелище явно оставляло желать лучшего. Когда слышишь о магической дуэли представляешь себе потоки пламени, испепеляющие все вокруг, небо, разрываемое молниями, а это... «Бой» продлился еще какое-то время, после чего один из претендентов все-таки свалился со сцены, и судья объявил победу. Первый бой завершился и начался следующий. За целую серию поединков над подмостками лишь иногда летали снопы искр и редкие вспышки пламени.
