Проханов, родившийся в 1938 году, выучился на авиаинженера, однако, как и многие шестидесятники, поддался романтическому зуду и, бросив непыльную работу в институте, работал лесником, наблюдал природу и «природный языческий цикл», как он это называл. К национализму он пришел через старомодную ностальгию «деревенской прозы». Но затем Проханов ощутил и привлекательность советской власти, был покорен ею. Такое озарение у него случилось, когда начинающим журналистом «Литературной газеты» он отправился в 1969 году на остров Даманский писать репортаж о советско-китайском пограничном конфликте. Во время мартовского наступления советских войск на Даманский он видел матерей, оплакивающих погибших сыновей-солдат, и трогательно описал эти сцены, вплетая в текст фольклорные элементы, хорошо знакомые ему деревенские традиции и говор. Публикация стала сенсационной, с того момента Проханов считался одним из лучших сотрудников газеты.
«Ощущение того, что страна стоит на пороге грандиозной войны с Китаем, вид убитых, вид этой машинерии, которая заскрежетала, загрохотала, дал мне понять, что государство – это высшая ценность. Вот тогда началось мое превращение и претворение в государственника», – сказал он в телеинтервью Владимиру Познеру в 2013 году[317].
Эта публикация также привлекла внимание армейского командования, которое разглядело задатки талантливого пропагандиста. В следующие два десятилетия Проханов под эгидой Генштаба составил себе репутацию репортажами из окопов холодной войны. Он более десяти раз ездил в Афганистан, описывал затянувшуюся на десятилетие кровавую кампанию Советского Союза. Он многократно оказывался на различных фронтах, где СССР сталкивался с Западом, – в Никарагуа, Мозамбике, Камбодже, Анголе.
К 1980-м он уже носил прозвище Соловей Генштаба благодаря своим связям с советскими генералами и дару превозносить их доблести. Большую часть этого десятилетия он провел при 40-й армии в Афганистане и в 1982 году написал свою самую популярную книгу «Дерево в центре Кабула». В тот же год при поддержке армейского руководства Проханов получил за эту книгу премию Ленинского комсомола – одну из самых желанных в литературе наград, а в 1985 году стал секретарем Союза писателей РСФСР.
В 1987-м Проханов проявил себя как один из лидеров консервативной контратаки на горбаческих реформаторов. Выступая годом раньше на Восьмом съезде Союза писателей СССР, он в клочья разнес сторонников политической либерализации, обвинив их в подражании Западу: «Такое подражание сбивает нас с суверенного пути и порождает комплекс неполноценности»[318].
Проханов откликался на потребности своих покровителей в армии и госбезопасности и не оставался в стороне, когда они вовлекались в перестроечные споры вокруг реформ. Он стал главным связующим звеном в альянсе военных и интеллектуалов националистического толка, чье сближение началось еще в середине 1970-х, но активизировалось к концу 1980-х, когда колеса советской идеологии начали буксовать. Армия всегда была самым идеологизированным из советских институтов, и на рубеже 1980-1990-х напряжение между армией и кремлевскими политиками росло. Сыграли свою роль и принципиальные разногласия, и сбой связи, трагические ошибки и попытки уйти от ответственности, из-за чего в офицерском корпусе усиливалось разочарование. Уход из Афганистана уронил престиж армии до небывало низкой оценки, а генералы уверились, что обанкротившийся и не справляющийся с управлением Кремль делает их «крайними». Разочарование достигло пика после двух кровавых и постыдных событий, которые пытались скрыть, свалив вину на местное командование. В 1989 году советские десантники, патрулировавшие улицы Тбилиси во время митинга за целостность и независимость Грузии, утратили контроль над событиями и принялись агрессивно разгонять демонстрантов, пустив в ход дубинки и саперные лопатки. 21 человек погиб. В январе 1991 года в Вильнюсе погибло 15 человек при попытке десантников и бойцов группы «Альфа» завладеть литовским Парламентом и телецентром. После этих двух событий необходимо было возложить на кого-то вину за гибель мирных жителей, и политики сняли с себя ответственность, свалив все на командование на местах, которое утверждало, что получило устный приказ. В отсутствие письменных доказательств эти оправдания никто слушать не стал.
Так армия усвоила урок: политикам верить нельзя. И все эти годы армия и КГБ с возрастающей тревогой следили за укреплением демократических сил, которые не видели нужды в дальнейшей конфронтации с Западом. «Жесткая сила» армии, танки и штыки не помогли ей сохранить свой авторитет перед лицом нового врага – безразличия.
