«Глубинное государство», оно же «государство в государстве», иначе говоря, заговоры военных и спецслужб, желающих править страной из-за кулис, характерны для молодых, неустойчивых демократий. Малочисленная элита, в основном сосредоточенная в армии или спецслужбах, почти всегда считает рискованной передачу полновластия гражданскому конституционному правительству – и из опасения за собственные привилегии, и из вполне оправданного страха, что политически незрелое общество могут увлечь за собой популисты и демагоги. Заговоры с целью создания таких «глубинных государств», «государств в государстве», происходили в ряде стран в послевоенную эпоху. Самый известный (благодаря начавшимся в 2008 году судебным процессам) случай –
К числу других хорошо известных примеров относятся антикоммунистические заговоры в южноевропейских государствах периода холодной войны, в частности, масонская ложа Р2 в Италии, ставшая настолько легендарной, что в этой истории уже трудно отделить миф от реальности. И все же заслуживающие доверия исследователи пришли к выводу, что это отнюдь не миф и Р2 действительно спонсировала правый террор, имела связи с ЦРУ, а ее членами состояли генералы, адмиралы и банкиры. Военные диктатуры в Испании, Португалии, Бразилии, Аргентине и Чили 1970-1980-х годов следовали той же модели «глубинного государства»: военные и спецслужбы вмешивались время от времени, если политики сбивались с пути, а потом отступали в тень и сменялись гражданским правлением. Однако нет никаких гарантий, что самозваные стражи «глубинного государства», в свой черед, не поддадутся соблазнам власти.
Появление «глубинного государства» в России в августе 1991 года очевидно, но не столь очевидно, что с ним стало после провала путча. Дальнейшая карьера Дугина свидетельствует о преемственности такого рода подпольного государства, о своего рода заговоре. Тем не менее любое «глубинное государство» в России к 1992 году не могло бы достичь консенсуса относительно своих целей. Авторитет коммунистической идеи упал до нуля, а русский национализм, основной игрок на поле оппозиционных идеологий, только что привел к распаду Советского Союза. Всякая попытка возродить советскую империю споткнулась бы на первом же этапе о тот самый вопрос Язова: зачем, во имя чего?
Этот идеологический вакуум как раз и взялись заполнить такие деятели, как Дугин и Проханов, располагавшие обширными связями с чиновниками из силовых структур. Проханов обеспечил Дугину любопытный преподавательский пост в бывшей советской, а к тому моменту российской Академии Генштаба. Возглавлял ее друг Проханова генерал Игорь Родионов. В 1985-1986 годах он командовал советской 40-й армией в Афганистане, где они с Прохановым и познакомились.
Родионов санкционировал утверждение Дугина в должности доцента академии, и тот стал читать лекции на кафедре стратегии, возглавляемой генералом Николаем Клокотовым. «Все это было ново», – сказал мне Родионов, когда я пригласил его в московскую редакцию
В Советском Союзе практически никто геополитикой не занимался. Анализ такого уровня оставался исключительно в ведении ЦК. При компартии все прочее запрещалось, подавлялось. Разговоры только на кухне, с друзьями, под водку. А если органы узнают, примут меры. И вдруг мы получили свободу говорить что захотим».
Академия – основной институт подготовки кадров для советской, а затем российской армии, но для Родионова это назначение было унизительным: на пике карьеры он командовал 40-й армией в Афганистане, затем Закавказским военным округом. Но в апреле 1989 года потерпел профессиональный крах: по приказу Родионова советские десантники атаковали демонстрацию сторонников демократии в Тбилиси. Двадцать один человек погиб – большинство затоптали в панике, но нескольких солдаты забили насмерть дубинками и саперными лопатками. Этот инцидент повесили на Родионова: «Никто не хотел взять на себя ответственность за отданный мне приказ, им требовался козел отпущения, и им оказался я»[343].
