Мои идеи правят, мой дискурс правит. Да, власть не признает то, откуда она черпает, да, существуют между властью и мной… целые круги своих людей, которые разбодяживают и добавляют к концентрированной идее евразийской геополитики, консервативного традиционализма и других идеалов, которые я защищаю… они создаюттакую более разбавленную версию. Но постепенно эта версия достигает власти, и власть опирается на нее как на нечто само собой разумеющееся.
Потрясающая наглость с его стороны, однако едва ли кто мог бы оспорить правоту Дугина: его или, во всяком случае, очень похожие идеи действительно проникли во власть и в «разбавленном виде» зазвучали из уст членов правительства. Но добился этого не сам Дугин и не Путин. Вообще сам факт, что идеи Дугина достигли верхнего эшелона правительства, свидетельствует скорее о децентрализации и хаотичности общественной жизни, чем о хорошо организованной командной цепочке. Тот факт, что «Основы геополитики» легли на стол Патрушеву, многое говорит о том, как устроена власть Кремля.
Хотя Путин, безусловно, самый могущественный человек в России, он все же не претендует на харизму абсолютного царя, как можно подумать, судя по поведению его сторонников, и не превращается в автократического деспота, как возмущаются недовольные. Он уселся не на олимпийский престол, а на пересечении интересов современных боярских семейств, вечно дерущихся за власть, политику и привилегии, – сложилась новая версия Политбюро, в котором решения принимались коллегиально и мощные интересы разных группировок уравновешивали друг друга.
Пестрота соревнующихся групп интересов в Кремле подчас напоминала средневековый двор. Они ссорились, боролись, наносили удары в спину (в том числе буквально), объединялись, если что-то угрожало общим интересам, а отогнав чужака, вновь ссорились между собой. Идеология не играет особой роли в битве элит, зачастую в одной политической клике можно обнаружить либерала вместе с консерватором, а люди одинаковых убеждений оказываются по разные стороны.
Плюрализм в сердце российской автократии – тоже многовековая черта этого государства. Гарвардский историк Эдвард Кинан утверждал, что сходство со средневековым двором сохраняется вплоть до нынешнего времени. В своей классической статье «Политические традиции московитов»
В случае Путина многие аналитики сомневаются в его абсолютной власти над ближайшими сподвижниками, они утверждают, что президент лавирует между конкурирующими интересами, соблюдая строгий баланс, стараясь сохранить свой нейтралитет[445]. Его политический авторитет основан главным образом на его роли арбитра и решателя проблем в спорах элиты. Идеология всегда подчинена этой более неотложной динамике во властных элитах.
