Миронову надо было все успеть за несколько часов, чтобы вернуться обратно в Москву, иначе ему негде было бы ночевать. До конца месяца оставалось еще две недели, а денег было не то что впритык, их практически не было совсем! Виктор Демьянович, конечно, мог бы снять номер в гостинице, Смоленск не такой дорогой город, но эти траты отразились бы на его рационе, и ему пришлось бы сидеть на одних дошираках. Надо отдать должное МВД, он привык жить по средствам и всегда был экономным человеком — редко позволял себе какие-то подарки или капризы, даже если на это были деньги. Он был уверен, что все необходимое обязательно найдет его, а остальное не более чем мишура и мусор. Но даже сейчас на него иногда находили скверные мысли. Он прожил полвека и даже не смог накопить себе на пенсию, не смог купить хорошую квартиру, машину. Не обеспечил жизнь себе и своей семье.
Ему порой казалось, что это как-то не по-мужски… Эти мысли всегда открывали перед ним эмоциональную пропасть, он становился разбитым, уставшим и грустным. Миронов никогда не рвался за наживой, а профессия, которую он выбрал как дело всей своей жизни, не предполагала больших заработков. Ему, как и любому человеку, хотелось жить широко и красиво, но, если бы пришлось выбирать между любимым делом и навязанным, но и приносящим прибыль, Виктор Демьянович без зазрения совести послал бы материальное благополучие ко всем чертям.
Смоленск располагался на холмах. После Петербурга и Москвы этот город казался невероятно запутанным. Неровные линии улиц соединялись друг с другом причудливым образом и под разными углами, они извивались во всех плоскостях и измерениях. Смоленск — это трехмерный город, где одна и та же улица может подниматься, опускаться, делать чуть ли не мертвую петлю, так что Миронову пришлось приложить немало усилий, чтобы отыскать дом, где жили родители еще одной жертвы серийного убийцы.
Белая кирпичная пятиэтажка располагалась вдали от центра. Такие дома Виктор Демьянович видел когда-то давно, еще в детстве или юношестве. Парадные находились практически на высоте второго этажа, крыльцо здесь было в человеческий рост. К тому же дом стоял на возвышении, поэтому, с одной стороны, до окон первого этажа с трудом бы дотянулся высокий мужчина, а с другой стороны, жители этого этажа из окон своих комнат могли рассмотреть только колени тех, кто стоит на крыльце.
Дверь Миронову открыла женщина неопрятного вида со спутавшимися волосами. Из квартиры пахнуло горьким запахом перегара, спирта и дыма дешевых сигарет. МВД не был готов к чему-то подобному, хоть и успел за свою долгую службу насмотреться многого, и в первый момент стушевался.
— Чего надо? — грубо произнесла женщина.
— Здесь живет мама Алены Закотной? — строго произнес Миронов.
— Нет больше Алены… — как в бреду произнесла женщина и уставилась в пустоту, потом продолжила: — Я ее мать. Чего надо?
— Я расследую ее убийство. Можно войти?
— А документы показать не хочешь? — нахально продолжала она. Женщина явно была пьяна.
— Вот вам документы. — Виктор Демьянович достал фальшивку и показал ее.
— Проходи.
Когда Миронов вошел, и дверь захлопнулась, из дальней комнаты раздался хриплый мужской голос:
— Галя! Кого там принесло?
— Да заткнись ты! — ответила женщина.
— У вас остались какие-то вещи и фотографии девочки? — МВД был настойчив.
— В той комнате. — И она указала на первую дверь слева по коридору.
Миронов открыл ее и понял, что когда-то это была комната девочки. Здесь лежали ее игрушки, из приоткрытой двери шкафа виднелись разноцветные платья, на тумбочке стояли фотографии. Виктор Демьянович вошел в комнату и дошел до стола, где лежали тетради и ручки. Казалось, что сейчас послышится звук открываемой двери и в комнату со своим розовым рюкзаком ворвется девочка, а потом спросит у мамы: «Кто этот дядя?» И мама ей что-то ответит. Но девочки нет, а комната-призрак постепенно покрывается слоем пыли в затерянной посреди спального района Смоленска кирпичной пятиэтажке.
Миронов обернулся, мать Алены стояла в дверях.
— Вы не войдете? — спросил он.
Женщина в ответ помотала головой из стороны в сторону и, как зомби, пошла дальше по коридору.
Виктор Демьянович осмотрел вещи убитой, но в них не было ничего примечательного. Девочки часто ведут дневники, но, потратив минут пять, МВД не смог его отыскать в ящиках стола. Да и зачем он ему? Чтобы читать наивные мысли двенадцатилетней и еще больше ненавидеть того, кто сотворил с ней такое? Миронов принялся рассматривать фотографии. Девочка с малых лет занималась художественной гимнастикой. Рядом с фотографиями стояли кубки и дипломы. Она так много могла сделать… Может, стала бы чемпионкой России или выиграла бы Олимпиаду. А может, забросила бы все еще в школе, отучилась бы в техникуме или в плохоньком институте, просиживала бы годами в офисе, начала бы по вечерам выпивать и как-нибудь дождливым вечером ее подвыпивший муж не рассчитал бы силы, в который раз избивая свою благоверную в порыве ярости и обиды на самого себя. И Алену бы положили в гроб, как и несколько лет назад, только чуть позже.
