У Миронова мелькнула мысль: пантомима, танец, театр, художественная гимнастика… Все дети увлекались чем-то творческим, и сам убийца рисует, он явно мыслит себя великим художником. В качестве жертв он выбирает творческих детей. Так ли это? Увлеченный своими рассуждениями, Виктор Демьянович прикрыл за собой дверь комнаты и направился к выходу.
— Прикройте! — крикнул он в дальнюю комнату.
Через мгновение из нее нехотя появилась мать девочки.
Миронов остановился на пороге и, не оборачиваясь, спросил:
— Давно бухаешь?
— Как Аленки не стало… — в глазах женщины показались слезы, она завыла и стала оседать на пол, — девочки моей… — всхлипывая, причитала она.
В это мгновение на голос женщины из комнаты показался худой пьяный мужчина. Он грубым голосом заревел:
— Галя! Кто тебя обидел? — Затем он перевел взгляд на МВД. — Ах ты, баран! Да я тебя, сука… — Он замахнулся на Виктора Демьяновича, но тому даже не пришлось обороняться. Миронов легким тычком в челюсть изменил траекторию движения мужчины, и тот завалился на вешалку.
— В порядок себя приведи, — резко бросил Миронов, когда женщина затихла. — Перед дочерью не стыдно? — И он вышел, захлопнув за собой дверь.
Виктор Демьянович в тот же вечер вернулся в Москву. Даже прогулка по прекрасному историческому центру Смоленска, с сохранившимися древними крепостными стенами, с невероятной красоты Успенским собором на холме, никак не смогла изменить скверное настроение МВД. Каждый раз, когда он видел людей с загубленными жизнями — будь то по своему желанию или против воли, он начинал злиться. Ему как-то сказали: «Таких жалеть надо, а не ругать!» Пассивная жалость — самое отвратительное из всех возможных чувств, а жалость к себе, которую испытывает подавляющее большинство таких людей, — это еще отвратительнее. Можно и даже нужно помочь, когда человеку сложно, нужно сопереживать, нужно протягивать руку помощи, но никогда нельзя оправдывать то, что человек опускается на дно. Ведь тем самым ты сам начинаешь опускаться. Казалось бы, это выбор этих людей. Они имеют право сами распоряжаться своей судьбой. И Миронов это понимал, как и то, что они, делая такой выбор, тянут за собой всех. В том числе и его.
Миронов провел в Москве еще две недели. Он засиживался в разных кафе допоздна и искал упоминания о похожих убийствах. Потом провел несколько дней в Российской государственной библиотеке и, наконец, составил внушительную хронологию всех совершенных преступлений. Их насчиталось около тридцати. Виктор Демьянович еще в Петербурге купил себе большую записную книжку, куда заносил все важные, по его мнению, мысли, предположения и факты.
199* г. Оловецк — мальчик
200* г. Псков — девочка
200* г. Витебск — девочка
200* г. Новый Уренгой — мальчик
200* г. Пенза — девочка
2002 г. Москва — мальчик
2002 г. Смоленск — девочка
2003 г. Калуга — девочка
2003 г. Нижний Новгород — мальчик
2003 г. Ярославль — мальчик
2004 г. Москва — девочка
2005 г. Санкт-Петербург — девочка
2005 г. Мурманск — мальчик
2005 г. Пермь — девочка
2006 г. Самара — мальчик
2006 г. Великий Новгород — мальчик
2006 г. Новосибирск — девочка
Это были те эпизоды, в которых Виктор Демьянович был уверен если не на сто процентов, то на девяносто. Помимо них были и другие похожие. Порядка тридцати убийств. И это только верхушка айсберга! Миронов понимал, что случаев было огромное количество. Возможно, были даже неудачные нападения, в которых дети выживали, но о них МВД было неизвестно.
Теперь было ясно абсолютно точно, что эти убийства совершает не кто иной, как Нигредо. Все складывалось один к одному. Одинаковый почерк, переодевание жертвы в специально подготовленную одежду, рисунок на теле жертвы. В том доме, из которого Миронову удалось вынести пятерых детей, не было ни одной жертвы, на теле которой находили бы рисунки. Но это ничего не значит. Нигредо никого там не убивал, он был управляющим и создателем этой преступной организации, «фабрики уродов», как он сам выразился. Эти слова прочно врезались в память МВД.
…фабрики, в которой монстр Нигредо был квинтэссенцией зла.
Но если он сам маньяк, а это абсолютно точно, учитывая все известные о нем факты, он вряд ли мог довольствоваться только наблюдением и организацией. «Ему тоже нужна была свежая кровь на руках, — думал Миронов. — Убийцы не могут жить без драйва, без ощущения власти над жертвой. И Нигредо не исключение».
