Лезвие вошло в кожу с характерным чавкающим звуком. Сперва ей показалось, что дальше все пойдет как по маслу, но затем стало понятно, что искусственное мясо сокращалось, как поперечно-полосатые мышцы, и холодное оружие в нем просто-напросто застряло. Она ухнула, надавила всем телом на ручку тесака, а затем повисла на нем, как альпинист на скальном крюке. Лезвие вошло в мясо на тридцать сантиметров, но рана была бескровной, хотя края ее содрогались в бешеном ритме. С другой стороны Себастьян подобрался к этому окошку и просунул туда пальцы в попытке расширить отверстие. Рана приоткрылась, сделалась сквозной, и в трепещущем проеме возникло багровое от натуги лицо невезучего мальчика.
– Себастьян! – завизжала Пегги Сью. – Себастьян! Я вытащу тебя отсюда! Уйди в сторонку, я могу задеть тебя ножом!
– Пегги! – закричал мальчик. – Это ты? Что здесь творится?! Я что, брежу наяву?! Это всего лишь дурной сон? На самом деле ничего этого не существует…
В его голосе не чувствовалось особой паники. Просто разбудили подростка среди ночи крокодилы, и он пребывает в полной уверенности, что ему снится кошмар. У Пегги не было времени поведать ему обо всех здешних чудесах в решете. Она загнанно дышала, ворочая в мясной перегородке ножом. У нее появилось дурацкое чувство, что она напала с перочинным ножичком на кита. И готова была разрыдаться от бессильной злости. Тем не менее все сильнее и сильнее, снова и снова давила она на лезвие, и проход расширялся! Скоро уже отверстие станет достаточно большим, чтобы в него пролез Себастьян. Скоро-скоро…
И тут она догадалась, что рваная рана постепенно затягивается, заживляет самое себя. Ее края срастались, словно жить не могли друг без друга, и порезанная плоть вновь становилась гладкой-гладкой…
Пегги яростно завопила и принялась кромсать эластичную стену, нанося удары куда придется, в надежде отыскать уязвимое место.
– Я тебе помогу найти его ахиллесову пятку! – заголосил синий пес, пытаясь порвать мясо зубами на клочки британского флага.
Увы, инопланетная кожа определила, откуда исходит угроза, и на смену мертвым клеткам устремились организованные отряды живых: они сплачивали свои ряды, смыкались, мускульная ткань сокращалась, и искусственная плоть, сплавляясь в твердую массу, с каждой секундой все больше походила на кожу тираннозавра. А еще через минуту она станет прочнее панциря черепахи.
Внезапно кожа, словно вскипев, зарубцевалась вокруг ножа, который в ней увяз так, что Пегги не смогла его больше вытащить. Как ни пыжилась девочка, как ни упиралась она ногой в стену, толку было чуть. Узник замка Себастьян все ногти сломал об эту преграду, за двадцать секунд прошедшую все стадии отвердения, из кожи барабана превратившись в хрящ. Со слезами на глазах Пегги оставила нож, который, по-видимому, врос в камень навсегда.
– Себастьян! – вопила она. – Себастьян! Ты меня слышишь?
К сожалению, перегородка из огрубевшей кожи не пропускала звук. В попытке наверстать упущенное девочка обежала вокруг замка. Она искала лазейку, чтобы проникнуть в здание, какое-нибудь еще не затянувшееся отверстие. Обезумев от тревоги, она почти отчаялась его найти: фантастическая кожа затянула собой все. Развалины были герметически завернуты в эту прорезиненную упаковку, на поверхности которой уже поблескивали зеркальца чешуек.
Уплотняясь и расширяясь, плоть стерла контуры построек и поглотила деревья. Кто теперь вспомнит, из какого материала был создан этот нелепого вида скелет, из какого сора-мусора? Кто теперь вспомнит дубы-великаны, камни, стену… когда на вас надвигается огромный слепой зверь, чья бесконечная шея вознеслась над ландами и простерла зловещую тень аж до деревенских домов.
«Зверь не оторвется от земли! – думала Пегги, пытаясь себя успокоить. – Слишком уж он тяжелый, слишком неповоротливый. Брюхо все перевешивает, оно наглухо вросло в землю!»
– Нашел! – залился веселым лаем синий пес, разнюхав дыру впритирку с землей. – Вот он, наш последний шанс!
Пегги встала на колени и принялась звать Себастьяна, крича в отверстие…
– Пусть пошевеливается, копуша! – проорал пес. – Сейчас все закроется-накроется…
Смятение овладело Пегги, но сквозь туман в гудящей голове она услышала далекий голос Дженни. Молодая крестьянка забралась по лестнице на стену и следила сверху за всеми событиями. Она кричала Пегги, что ей следует немедленно возвращаться.
– Хватит дурью маяться! – надрывалась она. – Вы сделали все, что могли. Ему крышка! Возвращайтесь!
К счастью, в отверстии возникла голова и плечи Себастьяна. Он полз, как ошпаренный, выбираясь из ловушки. Пегги принялась дергать его за руки и тащить изо всех сил, в то время как синий пес отрывал зубами от стены куски мяса, расширяя проход.
– Фу, гадость на палочке! – ругался он с набитой пастью. – Не могли приготовить что-нибудь повкуснее! Никогда еще не доводилось лопать старый заплесневелый плащ…
Наконец Себастьян выбрался на свежий воздух. И тотчас бросился обниматься с Пегги.
– Бежим! – одышливо сказала Пегги. – И чем быстрее, тем лучше.
