Дженнифер вела машину, вцепившись в баранку, костяшки ее пальцев побелели.
Размашистые движения хвостового отростка наводили на мысль, что приблизиться к диплодоку, а уж тем более подлезть ему под брюхо, невозможно, и планы на этот счет у Пегги возникали из разряда несбыточных. Если грузовик не хотел попасть «под раздачу», то ему следовало держаться от монстра на солидной дистанции и не подъезжать слишком близко, потому что хвост начал перемещаться с немыслимой быстротой, да еще он при этом извивался и щелкал, как хлыст исполинского ковбоя. Ничто не могло ему противостоять; он скашивал холмы, как тот же ковбой, словно отложив в сторону хлыст и взяв в руки здоровенную косу, махал ею направо-налево, направо-налево… Какие-то три минуты – и ландшафт становился плоским, словно зверь подрядился поработать катком.
Каменная скотина уже подходила к деревне, и от ее тяжелой поступи по наружной штукатурке домов побежали трещины. Не отрываясь от бинокля, Пегги Сью наблюдала, как туземное население Блэк-Чэтоу собралось на широкой площади. Мужчины и женщины стояли с закрытыми глазами на коленях и возносили молитвы богам ланд, склонив голову и не помышляя о бегстве. Невзирая на приближавшуюся угрозу, никто из них не поднимал головы. Казалось, что от этого монотонного чтения они впали в гипнотический транс, начисто лишивший их страха.
Дженни вывернула руль чуть ли не на триста шестьдесят градусов, чтобы избежать нацеленного на грузовик удара кончика хвоста. На машину обрушился град камней и древесных обломков.
Наконец зверь вошел в деревню. Пегги услышала, как затрещали дома. И увидела, как шпиль колокольни гарпуном вонзился в грудь зверя и остался торчать в ней, как вбитый кол, и после обрушения церквы. Динозавр невозмутимо продолжил свой ход, не чувствуя ни страха, ни боли. В самóм этом безразличии таилось нечто жуткое, поскольку явилось демонстрацией его неуязвимости. Он шел, как машина, чья цель – преодолеть любую преграду.
Его голова и тулово вышли из развороченной деревни в то мгновение, когда в нее вошел хвост. Это выглядело, как если бы на местность обрушился смерч, взметнувший в воздух тучи щебня и ошметки раздавленных хибар. Пегги инстинктивно закрыла лицо руками, защищая глаза от летевшего во все стороны хлама. Синий пес прижался к ее ногам. Блэк-Чэтоу падал с неба в виде пыли и мусора. Хвост подметал деревню с такой силой, что двухэтажные дома взмывали на десятки метров ввысь и, коснувшись земли, рассыпались в прах.
Затем пришла очередь леса. Срубленные под корень деревья разлетались, как подброшенные в воздух щепки. Они парили в небе, парили, а потом падали наземь бомбами. Некоторые втыкались прямо в грязь, другие расщеплялись, словно разрывные пули дум-дум, и эти осколки – не менее прочные, чем кость, были такими же смертельными, как отравленные стрелы индейцев.
Пегги Сью с друзьями забились в угол кабины и сидели ни живы ни мертвы, молясь о том, чтобы их грузовик не расплющил кусок какой-нибудь стены. Бомбардировка местности скошенными под корень деревьями и останками домов продолжалась.
Неразбериха была полная. Пегги хотелось заткнуть уши, чтобы больше не слышать, с каким невыносимо жутким звуком трется хвостом о землю, оставляя за собой пустоту. Этот хлыст из плоти и камня не щадил ничего, и нетрудно было вообразить, как с тою же легкостью скашивает он небоскребы больших городов.
Девочка почувствовала свое полное бессилие и страх. Только что она поняла, что с этим невозможным динозавром нельзя было сделать ни-че-го!
Диплодок из Блэк-Чэтоу был сотворен с запасом прочности на тысячу лет вперед, он умрет в назначенный срок и никак не раньше, и ни один хорохорящийся «герой» не в силах укоротить его жизнь!
Этот дракон не нуждается в пище, он прост до безобразия – может лишь шагать и отдыхать, когда притомится его искусственная кожа. Да, каменный диплодок будет шагать, и шагать, и шагать… еще десяток грядущих веков, до тех пор, пока наконец не состарится. Но к этому времени он, возможно, уже уничтожит на планете все живое, причем не из ненависти, не из кровожадности, нет, – просто оттого, что он не ведает, что творит.
Невинный глупый катаклизм! Гигантская сомнамбула, в чьей власти уничтожить весь мир, задремывая прямо на ходу. Он переместится из одного конца страны в другой и повернет обратно, когда доберется до моря, вытопчет деревья в лесах, вновь повернет назад и сровняет с землей горы, словно в подражание тем тиграм, что бесконечно ходят кругами от одних прутьев клетки до других и никогда не устают от этой механической прогулки.
