А по пляжу уже размашисто шагал диплодок. И вошел в море, ни на миг не замедлив движение; волны бились о его грудь, поднимая пенные валы, будто о форштевень пассажирского судна, покидающего сухой док.
Пегги открыла дверцу и забралась на капот, откуда было сподручней всего наблюдать за событиями. Зверь не отклонился от заданного курса ни на градус. Верный раз и навсегда избранной прямой линии, он продолжал идти вперед, нимало не заботясь о воде, которая дошла уже до половины его тулова. Он погружался…
– Трам-тарарам! – буркнул что-то неразборчивое Себастьян. – А ведь, похоже, он не плывет, а погружается. Смотри,
Себастьян как в воду глядел. Вместо того чтобы поплыть, зверь продолжал потихоньку-полегоньку свой путь по склону континентального шельфа. То, что в его теле было полным-полно воздуха, кажется, нисколько его не смущало. Но, возможно, его анатомия уже перестроилась и в нем там и сям открылись ды́хала, как у китов, и жабры, через которые проникала вода?
Над поверхностью океана еще высились голова и шея монстра. Десять метров гладкой розовой трубы с нелепым шаром безглазой головы на конце.
– Он не остановится ни перед чем! – повторил Себастьян в полном изумлении. – Он совершит моцион по дну океана!
По всему выходило, что невозможное животное тонуть не собиралось. Оно будет все глубже и глубже погружаться в океанические впадины и глубины, куда не ступала нога водолаза. И фантастическое давление воды в тех местах вечных потемок нисколечко его не сплющит, потому что к тому времени он уже превратится в обитателя морского дна. Да-да, и продолжит прогулку в глубине океанов, петляя между донными впадинами…
Дженни и синий пес тоже забрались на капот грузовика, где сидели Пегги с Себастьяном. Тесно прижавшись друг к дружке, они смотрели, как динозавр все глубже погружался в воду. И вот уже одна его слепая голова торчала из волн, а потом она тоже исчезла, и за перемещением мощного монстра следить было можно лишь по стремительно вспенивающимся бурунным дорожкам на поверхности воды.
– Ушел! – воскликнула Пегги Сью и склонила голову на плечо Себастьяна. – Больше мы его не увидим.
Мальчик перебирал ее волосы и ничего не говорил. Можно было догадаться, что он хотел бы разделить ее оптимизм, но выходило это у него довольно натужно.
– Паршивая была зверюга! – проворчал синий пес. – Оказалась к тому же несъедобной, и нет ни единого шанса, что акулы разгрызут ее в капусту.
Быстро стало ясно, что никто из местных жителей не видел зверя в промежутке между тем, как он выдрался из земли, и тем, как вошел в соленую воду. Те же, кто имел сомнительное удовольствие полюбоваться на него вблизи, – все, как один, погибли. Только Пегги Сью и ее друзья знали правду о чудовищном событии, которое в полном смысле слова потрясло и перевернуло район Блэк-Чэтоу; но, по общему согласию, они решили хранить молчание.
Разрушение деревень и открывшиеся в земле глубокие расселины власти списали на землетрясение. Зверю удалось так аккуратно замести все следы своим хвостом, что даже сама Пегги Сью не смогла найти ни единого доказательства его смертоносной прогулки.
По телевидению поведали в деталях историю исчезновения крошечного населенного пункта Блэк-Чэтоу, молниеносно разрушенного землетрясением. Телекамера задержалась на зияющем кратере, который отныне указывал на то место, «где некогда возвышался замок, являвшийся гордостью здешних мест». (По крайней мере, именно таким образом диктор преподнес в новостях эту сенсацию…)
От деревни почти ничего не осталось, кроме обломков, разбросанных в радиусе одного километра; и даже лилипутскую деревеньку не обошел стороной слепой монстр.
Пегги Сью с Себастьяном задержались на неделю на кладбище автомашин. Там они забаррикадировались вместе с Дженни, когда по разоренной сельской местности начали разъезжать там и сям трейлеры с телеаппаратурой. Подростки предстали перед телевизионщиками с такими отсутствующими лицами, что никто из журналистов не решился задавать им вопросы. А чуть погодя, когда в ланды вернулся покой, Дженни вытащила бронированный фургон из канавы с помощью грузовика-тягача.
– Можете ехать, – сказала она, поднимая капот и бегло осмотрев мотор на предмет повреждений. – К чему вам тут оставаться.
Сказано это было с утвердительной, а не с вопросительной интонацией.
Пегги Сью предложила ей забрать отца и отправиться вместе с ними в город, но Дженни наотрез отказалась, в деланом недоумении пожав плечами, словно речь шла о какой-то нелепице.
– Я об этом думала, – вздохнула она, – но, взвесив все «за» и «против», поняла, что не смогла бы там жить. Это мир дикарей. А вы… вы когда-нибудь вернетесь?
Пегги Сью пообещала навестить ее, хотя обе прекрасно знали, что говорят это исключительно из вежливости. Чтобы что-то сказать. На самом деле человека не особенно тянет вновь увидеть людей, с которыми он совместно пережил кошмар.
Пегги, Себастьян и синий пес отправились в обратный путь.
