Казалось бы, какая может быть расслабленная поза у нежной девушки, которая лежит на холодных камнях. Но Лиза лежала именно расслабленно, и руки были вытянуты вдоль тела именно свободно – никакого напряжения.
– Так! Перевернулась на бочок!
Все возрастающий энтузиазм фотографа прервал голос «актера».
– Остальные свободны.
Рыжая в сердцах сплюнула. Фотограф хлопнул в ладоши:
– Васильева, Шама – свободны! Васильева – подготовиться к городской, Шама на сегодня свободна!
Девушки вышли. Мужчина подошел к лежащей на камнях Лизе и присел на колено.
– Вам не холодно? – спросил он с интонацией героя-любовника.
– Да уж не жарко. – Лиза улыбнулась.
– В таком случае, надеюсь, бокал хорошего вина за ужином в ресторане вас согреет. Я подъеду к шести.
Не дождавшись согласия или отказа, он поднялся и направился к выходу, на ходу бросив фотографу:
– Продолжайте, пожалуйста.
Тот проводил его до выхода, быстро вернулся и завелся уже с меньшими оборотами:
– Так, теперь в водичку – раз!
Лиза сползла с камня в холодную воду озерца. Вокруг ее ног засуетились золотые рыбки, и она чувствовала их нежные чешуйки на своей коже.
В шесть часов было еще совсем светло. Лиза сидела в пустой гримерке, в дальнем углу. На ней было длинное кремовое платье с облегающим шею воротником и скромным вырезом. Это платье она одолжила у костюмерши – та иногда позволяла девушкам пользоваться казенными туалетами. Когда часы показали пять минут седьмого, Лиза встала, прижала к лицу по бокам ладони, на манер оконных створок, и, глядя прямо перед собой, быстро прошла через гримерку.
Внизу ее уже ждали. Он с некоторым, впрочем хорошо скрываемым, раздражением поглядывал на часы. Лиза, придерживая сумочку, стала спускаться по широкой лестнице. Он вздрогнул, поднял голову и не отрывал от нее взгляда все воемя пока Лиза неторопливо спускалась. У последней ступеньки он подал ей руку.
– Вы – сама грация! – проговорил он. Лиза улыбнулась в ответ:
– Я надеюсь, вы представитесь.
– Да, конечно. – Он немного смутился. – Владлен Синг. Для вас – просто Влад. Без вариантов.
– Как вам будет угодно. Влад.
Они вышли на улицу. У подъезда их ждал шестисотый «мерседес» кофейного цвета. Очень странный для дорогой машины цвет. Влад усадил Лизу и занял место за рулем.
– Куда мы направляемся? – спросила Лиза.
– В ресторан.
– В какой? – терпеливо уточнила она, заранее зная его ответ.
– А тебе не все равно? В хороший. В очень хороший и очень дорогой ресторан,
Ресторан в самом деле выглядел как очень дорогой. На то, насколько хорош он был, у Лизы имелось свое собственное мнение, но Владу она не стала его высказывать. Ее мнение его не интересовало. Похоже, ему просто доставляло удовольствие пускать ей пыль в глаза.
Степенный метрдотель во фраке учтиво, но без холуйства приветствовал их при входе в зал и проводил в отдельную кабинку. Освещение в зале было неярким, но его дополняли изящные светильники на столиках. Белоснежность, сверкание и блеск тоже были на уровне. Звучал джаз, но не современный, а классический, тридцатых годов. Что именно, Лиза не угадала. Возможно, это была искусная стилизация.
Влад держался более чем уверенно, но уверенность эта была какой-то показной. Он вежливо предложил ей стул, присел напротив, и официант-невидимка тут же поставил на стол ведерко с покрытой испариной бутылкой. Влад сам от-порил ее и разлил вино по бокалам.
– Я позволю себе тост. – Влад поднял бокал на согнутой руке и, сдерживая улыбку, с шутливым пафосом продекламировал. – Жили-были две Розы: Красная и Белая. Обе они любили далекое Море, но поскольку жили от него далеко, то ждали, когда оно само придет к ним. Наконец Белой Розе надоело ждать, и она решила сама отправиться к своему возлюбленному. Встретил ее в дороге Шмель и говорит: «Роза, ты такая красивая, дай мне один лепесток!» Та не смогла отказать и дала один лепесток Шмелю. Следом за Шмелем прилетели Пчелы, и им тоже Белая Роза подарила свой лепесток. За Пчелами – Муравьи, за Муравьями – Бабочка… Когда же Белая Роза дошла до моря, у нее не осталось ни одного лепестка, и Море не приняло ее. Вслед за ней пошла к любимому и Красная Роза. Она не дала ни одного лепестка ни Шмелю, ни Пчелам, ни Муравьям, но пока она шла до Моря, лепестки ее завяли, и Море тоже не приняло ее.
Влад кашлянул, блеснул глазами и завершил:
– Мораль: дашь – завянешь, и не дашь – завянешь. Так выпьем же за радости жизни!
Лиза деликатно засмеялась. Этот тост она уже слышала. Впрочем, он был свежее многих и не лишен остроумия. А прозрачный намек, видимо, не казался Владу таким уж прозрачным.
Сделав первый глоток, Лиза сразу поняла, что все было заготовлено заранее. Это было очень дорогое вино. «Бужо-ле» урожая семьдесят второго года. Лиза не стала поучать Влада в области этикета, она просто вежливо пригубила бокал.
– Очень мило с твоей стороны, – сказала она, улыбаясь. – Это очень символично. Мы ровесники с этим вином.
Надо было видеть лицо Влада. Он не удержался и вытащил бутылку из ведерка. Нет, года на этикетке не было. Вернее, он был, но в месте совершенно недоступном для обзора.
