Я поднялся на крыльцо и хотел позвонить, но вдруг увидел в окне толстую мулатку, она с интересом глядела на меня. Вот черт, подумал я, ну конечно, это публичный дом… Я опустил руку. Женщина улыбнулась. Я повернулся и стал спускаться. Внизу я поднял голову и увидел, что мулатка исчезла. Через минуту она появилась в дверях.
— Эй, парень, постой! — крикнула она мне.
Я стоял в нерешительности. Идиот проклятый, не успел и шагу ступить, как нарвался на публичный дом…
— Ну что же ты, иди сюда! — громко звала она. — Да не бойся, я тебя не съем.
Я медленно пошел к ней.
— Входи, — пригласила она.
Я с ужасом уставился на нее, потом все-таки вошел в переднюю. Здесь было тепло, она зажгла свет и оглядела меня с ног до головы.
— Почему ты все ходил и ходил возле дома? — спросила она.
— Я ищу себе комнату, — ответил я.
— Ты что же, не видел объявления?
— Видел, мэм.
— Почему ж не вошел?
— Сам не знаю… Я ведь не здешний…
— Ой, не могу! Да это же за версту видно! — Она плюхнулась на стул и разразилась таким хохотом, что ее могучая грудь заходила ходуном. — На тебе аршинными буквами написано, что ты только что приехал. — Она всхлипнула и снова зашлась смехом, но наконец утихла. — Меня зовут миссис Мосс.
— А меня — Ричард Райт.
Она на минуту задумалась, потом сказала серьезно:
— Хорошее имя.
Я стоял с чемоданом в руке и хлопал глазами. Господи, куда же я все-таки попал? И кто эта женщина? Зачем я тут стою, надо скорее уносить ноги.
— Да ты не бойся, сынок, это не бордель, — сказала она наконец. — Люди невесть что плетут про Бийл-стрит, я ведь знаю. Этот дом мне принадлежит, я здесь и живу. И в общине церковной я состою, ты не сомневайся. Дочь у меня есть, семнадцать лет ей, и, господь свидетель, она у меня с истинного пути не собьется, я не допущу. Садись, сынок. Никто тебя здесь не обидит.
Я улыбнулся и сел.
— И откуда же ты? — спросила она.
— Из Джексона, штат Миссисипи.
— А ты ничего, не такой уж дикарь, хоть и из Джексона, — заметила она.
— Кто сказал, что в Джексоне дикари живут?
— Ой, нет, дикари, как есть дикари, насмотрелась я на них. Ведь из них слова не вытянешь. Станет такой, глаза в землю упрет, с ноги на ногу переминается — поди пойми, что ему надо.
Я вздохнул с облегчением. Ничего, она славная, подумал я.
— Муж у меня в пекарне работает, — рассказывала она доверительно и дружелюбно, будто знала меня сто лет. — Жильцов держим, вот на жизнь и хватает. Люди мы простые. Понравится тебе у нас — оставайся. Три доллара в неделю.
— Дороговато, — сказал я.
— Можешь платить мне два с половиной, пока не найдешь работу, предложила она.
Я согласился, и она повела меня в комнату. Я вошел и поставил чемодан на пол.
— Убежал из дому-то? — спросила она.
Я вздрогнул и широко раскрыл глаза.
— А вы откуда знаете?
— Да ты же весь как на ладони, — улыбнулась она. — А я не вчера на свет родилась. Сколько молодых парней убегает из маленьких городков — и все в Мемфис. Думают, здесь легче живется, ан нет, все то же получается. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Ты пьешь?
— Нет, мэм, что вы!
— Да ты не обижайся, сынок, я просто так спрашиваю. Хочешь пить — пей, пожалуйста, лишь бы ума не пропивал. И девушку можешь сюда приводить. Делай все, что хочешь, только веди себя как человек.
Я сел на краешек кровати и в полном недоумении глядел на нее. Сколько всяких ужасов мне понарассказывали про знаменитую Бийл-стрит, и надо же так судьбе сложиться, что именно здесь я впервые в жизни встретил истинно доброго и сердечного человека, именно здесь я узнал, что не все на свете злы и корыстны, не все лгут и лицемерят, как мои родные.
— Мы сейчас в церковь идем, вернемся — можешь с нами пообедать, сказала хозяйка.
— Спасибо, с удовольствием.
— А может, пойдешь с нами в церковь?
— В церковь?.. — я замялся.
— Да нет, не надо, ты устал, — сказала она и закрыла за собой дверь.
Я блаженно растянулся на постели, все во мне ликовало — наконец-то моя мечта сбылась! Все эти годы я представлял себе, какое черное, беспросветное одиночество ждет меня в чужом городе, и вот, оказывается, все мои страхи были напрасны, я сразу же нашел себе дом, друзей. На душе стало легко, спокойно, я сам не заметил, как уснул, ведь я столько ночей не спал. Проснулся я словно от толчка, с тем ощущением гнетущего страха и тревоги, которое родилось во мне, когда я совершил свою вылазку в мир преступления. Какое счастье, что со всем этим покончено и я начинаю новую жизнь. Не хочу больше тревоги и страхов, хочу жить спокойно и радостно, хочу чувствовать себя человеком, делать что-нибудь полезное для людей. Но сначала нужно найти работу…
Часов в пять миссис Мосс позвала меня обедать и познакомила с дочерью. Бесс мне сразу понравилась — совсем молоденькая девушка, с шоколадно-коричневой кожей, очень наивная и милая. Мистера Мосса за столом не было, хозяйка объяснила, что он еще не вернулся с работы. Я не мог понять, почему она так ласкова со мной, и сгорал от смущения. Когда стали есть сладкое, Бесс обратилась ко мне:
— А мама мне все про тебя рассказала.
— Рассказывать-то особенно не о чем.
