«Да неужели!» — хотелось вскричать, но Рейн только кивнул и направился к выходу. Один из слуг тут же подскочил и открыл дверь. Не оглядываясь, Л-Арджан пошёл по коридору. Алкерн встал сбоку, но на полшага позади, и продолжил рассказывать о сегодняшних делах.
С каждым словом желание сбежать — да хоть выпрыгнуть прямо в окно! — становилось всё сильнее.
Дворец оказался клеткой. Рейн оставался один в редкие минуты, да и то — по счастливой случайности. Алкерн был настоящим сторожевым псом, который за улыбкой скрывал цепкий взгляд. Рейн не удивился бы, если увидел, что он прячет пару ножей или револьвер — на случай, если будущий король решит сбежать.
— Ты же хотел вернуть всё, — шутливо заметил Аст, улыбнулся, но улыбка вышла вымученной. — Вот тебе и дом под красной черепицей, и слуги, и богатая одежда.
Рейн дёрнул плечом, отмахиваясь от демона. Не такой смысл он вкладывал в эти слова, не такой.
Рейн сел во главе стола в малой столовой. Она была рассчитана на десять человек — всего, как говорил Алкерн, — но Рейн всегда завтракал один, не считая крутящихся рядом слуг.
Огромные окна выходили в сад, и всё вокруг было залито светом, а с улицы доносился запах роз и мокрой после дождя травы. Рейн положил руки на белоснежную скатерть и сразу убрал. В детстве и мама, и Агни говорили, что так некрасиво делать, и вот, спустя десяток лет, учитель по этикету начал говорить то же самое.
— Кир Л-Арджан, — Алкерн поклонился, — я должен подготовить всё к вашему выезду в Лиц.
Он кивнул Насье. Она отвечала за слуг, которые работали на кухне и прислуживали за столом. Женщина скромно держалась в стороне, хотя занимала места больше, чем Рейн и Алкерн вместе взятые. Насья ответила полупоклоном. Стоило камердинеру скрыться, как она отпустила слуг, и они остались в столовой с Рейном вдвоём.
Это была единственная вольность, которую ему позволили, а Насья оказалась одной во всём дворце, кто не вызывал желания отвернуться или закатить глаза.
На третий день, когда Алкерн также оставил Рейна за завтраком, она обратилась к нему:
— Кир Л-Арджан, как вы находите завтрак? Я заметила, что вы предпочитаете овощи и фрукты.
Вир говорил, что нужно вести себя подобающе, чтобы заслужить доверие Совета, но Рейн не сдержал хищной ухмылки.
— О да, предпочитаю. Я поработал на скотобойне, знаете ли…
Насья быстро воскликнула:
— Мой старший брат начинал там работать, и я знаю, что на них происходит! — А затем настороженно огляделась и отпустила слуг.
Насья единственная не кланялась постоянно, задавая подобострастные вопросы, а болтала, болтала без умолку: о себе, всей своей семье, любимых пирожных, привычках других слуг… Рейн был готов платить слушаньем в обмен на отсутствие Алкерна и слуг.
— Кир Л-Арджан, — Насья откинула чёрную чёлку с глаз, — попробуйте яблочный пирог. У нас новый повар, и он привёз рецепт из Эрнодамма. Я знаю, что вы сладкоежка, — улыбка стала лукавой.
Рейн потянулся к пирогу и взял кусок побольше. В такие моменты ему казалось, что он — мальчишка, сидящий за столом в свой день рождения, а рядом — мать, которая наготовила для сына любимых блюд, и жизнь во дворце разом становилось сносной.
— Это отличный повар! — сказал Рейн с набитым ртом и одну руку положил на скатерть. На ней остались крошки и отпечатки. Рейн представил лицо учителя по этикету, если бы он это увидел, и улыбнулся.
Насья встала ещё ближе. Сесть в его присутствии она не решалась, но Рейн был уверен, что скоро она и это сделает.
— Мадс тоже любил яблочные пироги, — в голосе Насьи послышалась тоска. Он уже знал, что так звали её сына, который погиб как раз в возрасте Рейна. Наверное, поэтому она так заботливо к нему относилась.
Насья слабо улыбнулась, откинула чёрную косу за спину и добавила:
— И король Рис любил. Моя бабушка говорила: у хорошего человека в пироге всегда много яблок.
— Рис был хорошим королём? — Рейн не переставал говорить с набитым ртом. Слова прозвучали скомкано, точно не были по-настоящему важны, хотя всё внутри сразу насторожилось. Рейн снова почувствовал себя охотничьим псом, взявшим след. Надо больше узнать, как жилось тому, кого заперли в этой клетке до него.
— Король Рис правил одиннадцать лет, и все эти годы войны обходили нас стороной. Значит, он был хорошим королём. Так или иначе, в одном я уверена: король Рис был хорошим человеком. И как же великий Яр допустил, что он повернулся в сторону Детей Аша? — Насья вздохнула и тихо добавила: — Но его можно понять.
Рейн потянулся к тарелке с вафлями, украшенными фруктами и воздушным белым кремом, и лениво, как бы между делом, спросил:
— Почему его можно понять?
Насья забегала взглядом по сторонам и смутилась.
— Кир Л-Арджан, не слушайте меня! Я заболталась.
Рейн переглянулся с Астом. Слуг не считали за людей, при них не таились. И если во дворце что-то происходило, то они знали про это. Он достиг границы болтовни Насьи, и теперь нужно было её перешагнуть — за ней явно скрывалось многое.
