Рейн оценивающе посмотрел на женщину. Практиков учили вытаскивать тайны с помощью инструментов, но за четыре года он понял, что слова могли стать куда более действенной отмычкой. Так отчего же человек мог стать таким болтливым, что заставляло Насью рассказывать всё постороннему?
Рейн отодвинул тарелку с вафлями и серьёзным голосом, уставившись в карие глаза женщины, сказал:
— Я хочу быть хорошим королём, но меня никто не слышит здесь, кроме тебя. Ты — мой единственный друг во дворце. И если ты что-то знаешь, расскажи, пожалуйста, чтобы я не повторял ошибок!
Насья вздохнула, развела руками и плюхнулась на стул рядом. Склонив голову набок, она печально посмотрела на Рейна.
— Как же вы похожи на моего Мадса! Он тоже всегда приходил за советом ко мне.
Насья настороженно посмотрела в сторону одного выхода, затем другого, обернулась на сад и начала:
— Я служу во дворце уже пятнадцать лет. Король Рис был вашего возраста, кир Л-Арджан, когда его избрали. Он всегда казался шебутным, всё хотел что-то сделать, сделать как лучше. Потом он заболел, долго лежал в больнице, а когда вернулся, стал таким тихим, будто подменили. Около года назад король Рис снова стал всё что-то говорить, делать, — Насья ещё раз огляделась и перешла на шепот: — Он уже давно любил одну девушку, из простых. И вот она забеременела! Им бы ни за что не позволили быть вместе. Король Рис боялся, что их отправят на Рьёрд или чего похуже! Поэтому и связался с Детьми Аша, думал, они помогут.
Рейн задумчиво потёр подбородок. Жена и сын Риса погибли четыре года назад, во время вспышки чумы — об этом знал весь город. Неудивительно, если он смог полюбить кого-то другого, и даже если это была девушка не из великого или благородного рода — тоже не новая история. Но мог ли ребёнок стать серьёзным поводом, чтобы в открытую заговорить о демонах и предательстве Совета? Неужели Рис правда надеялся, что сможет лишить его власти, и это позволит ему быть вместе с семьёй?
Насья поднялась из-за стола, отошла на несколько шагов, взгляд стал более спокойным. Рейн опомнился, быстро улыбнулся и откликнулся:
— Значит, мне нужно не допускать всего одной ошибки — ни за что не влюбляться. А где сейчас та девушка?
— Аяна по-прежнему работает в больнице Святого Орина. Сначала прятала от всех живот, а затем стала прятать ребёнка, но мы то знаем! — Насья рассмеялась. — Моя сестра работает в больнице тоже, и вся эта история происходила на её глазах.
Аяна, значит. Из больницы Святого Орина, куда он поедет сегодня. Этот шанс нельзя упустить. Надо узнать, чего хотел Рис на самом деле.
— Это может быть опасно, — заметил Аст. — Тебя не оставят одного. Ты можешь подставить и себя, и её, и весь план Вира.
Рейн улыбнулся Насье и снова придвинул тарелку с вафлями. А эта авантюра вообще была опасной. Но терять нечего.
Рейн шёл по большому залу, оглядывался и кивал в такт словам доктора Летона Б-Раса, одетого в халат и шапочку.
— Здесь лежат пострадавшие во время бунта рабочих.
В больнице воняло хлоркой и щелочью. По обе стороны зала стояли ряды простых железных кроватей, и больше половины были заняты. Раненые лежали с перевязанными головами, руками или ногами. Крепкое телосложение, суровые взгляды, короткие волосы — они выглядели как большинство гвардейцев и полицейских.
— Дальше у нас психиатрическое отделение, — Б-Рас быстро посмотрел на Алкерна и скомкано добавил: — Неподготовленным людям бывает сложно видеть этих пациентов, обычно мы не пускаем к ним никого.
Молодой доктор и сестра, стоявшие поодаль, переглянулись. Алкерн кивнул и с важным видом произнёс:
— Незачем тревожить их неспокойные души. Кир Л-Арджан, раненые будут рады, если вы поговорите с ними. Пройдитесь по рядам, — последние слова прозвучал как приказ.
Рейн оправил тёмно-синий жилет, расшитый серебряными птицами, и медленно подошёл к крайней кровати, на которой лежал совсем молодой парень с головой, замотанной бинтами.
Со всех сторон уставились любопытные взгляды. Рейн почувствовал себя цирковой собачкой, вышедшей на арену. Рука потянулась, чтобы скрыть клеймо, но он вовремя отдёрнул её.
Парень, покраснев, медленно сел.
— Кир Л-Арджан, извините, я не могу поклониться.
Рейн взмахнул рукой.
— Не нужно, это мы должны кланяться вам за смелость.
Парень скривился. Рейн хотел сделать то же самое, но он знал, как надо вести себя и что говорить. Алкерн хищными карими глазами пристально наблюдал за ним.
— Скажи, чем я могу помочь тебе? Всего ли здесь хватает? Может быть, помощь нужна твоей семье?
— Кир Л-Арджан, спасибо вам, — парень склонил голову. — Я счастлив служить Кирии и ничего не прошу в ответ. Мне всего хватает, и всё, чего я хочу — это мира в нашей стране.
Рейн едва слышно вздохнул. Парень тоже отвечал, как было положено. С соседней кровати послышался скрипучий голос:
— А мне не помешало бы лишнее одеяло, долька лимона в чае по вечерам и пособие для моей семьи — сам-то я вряд ли смогу вернуться к работе.
Мужчина откинул одеяло, показывая, что правую ногу, начиная от колена, ему отрезали.
