– Удивительно, но я отлично знала город и даже показывала Славе любимые места, которые вроде бы видела впервые. Мне кажется, что иногда я даже вспоминала этот город, но не видела лиц людей на его улицах… – ее голос дрогнул от грусти, и она успокоила себя глубоким вдохом. – Странная история, в которой никого нет.
– Знаешь, о чем я подумал? – спросил Макс, ожидая, что она ответит сама.
– Да. Если это контроль, то вспомнить хоть что-то шансов не остается.
Яра опустила голову, потеряв желание продолжать, когда поняла, что у ее истории появился второй слушатель.
– Кое-что лучше забыть и не вспоминать, – подхватил Рейн и взял с пола гитару. – Правда, Максим?
Безнадежный взгляд, который Макс бросил в сторону окна, своей тяжестью смог бы его разбить.
– То, что я не несу боль, как знамя, не значит, что я забыл, – урезонил его он.
– Чтобы помнить, нужно это пережить. – Рейн крутил гитару в руках. – И что-то подсказывает мне, что ни черта ты не помнишь.
– Я вижу, что ты уже и не знаешь, как поговорить об этом?
– На самом деле нет. – Рейн поставил гитару на место. – Я выберу для этого другой день. Сегодня у меня хорошее настроение.
Макс встал и прошел мимо, не сводя яростного взгляда с брата. Взяв посох из подставки, он сказал Яре:
– Струны должны быть в коробках, в кладовке. Я ничего не выкидывал.
– Хорошего дня, – пожелал ему Рейн, когда тот еще не успел раствориться в столпе света, и потом добавил себе под нос: – Все как всегда. При первой возможности валишь в Цитадель.
Избегая любого разговора, который Рейн мог начать, Яра быстро вышла в длинный темный коридор. В самом его конце она включила свет в небольшой кладовке с деревянными полками, висящими на широких кожаных ремнях, прибитых к стене. Прежде чем зайти внутрь, она оглянулась, и ее взгляд случайно упал сквозь приоткрытую дверь в соседнюю комнату, которую занял Рейн. На столе у входа лежали ее книги по биологии, которые она искала вторую неделю. Загадка с их исчезновением наконец-то была решена.
В кладовке все коробки стояли на самых верхних полках, и нигде не было видно лестницы. Яра усмехнулась, когда поняла, что она вообще не нужна в квартире мага внушительного роста, и тут же поежилась, ощущая приближение магии Рейна, словно холод пробрал до костей. Глубокий хрип, с которым обычно звучал его голос, сейчас, в тишине закутка огромной коммуналки, заставил ее вздрогнуть.
– Какую? – спросил он.
– Все, – ответила она.
Он принялся снимать коробки и составлять их на пол. Две самые большие остались у входа, а те, что были поменьше, рядом, одна на другой. Рейн сел боком в дверном проеме и пододвинул к себе одну из них. Некоторое время, пока он перебирал ее содержимое, между ним и Ярой застыло напряженное молчание. Оно даже затянулось, ведь Рейн всегда проявлял жадный интерес ко всему, чего не понимал. Наверное, он был из тех, кого можно свести с ума загадкой без ответа.
– Значит, ты ничего не помнишь? – все-таки не выдержал он.
– Ну, не совсем… Например, я помню, что ты не всегда такой упырь.
Следом за быстрой улыбкой в его темных глазах треснул лед.
– Я серьезно. Даже имени своего?
– Я думаю, что имя настоящее, но даже если это и не так, то благодаря тебе я теперь уверена, что это не проблема. Ты же обходишься Рейном, и Пятницы тебе достаточно.
Одна из коробок доверху была забита старыми снимками, сваленными вместе. Некоторые были смяты и разрисованы, другие порваны. Яра высыпала их на пол и принялась раскладывать. Ей на глаза попалась фотография, где братья стоят рядом с мужчиной в спортивном зале. У обоих боксерские перчатки и такие довольные лица, что она и сама невольно улыбнулась. Рейн оставил пластинки в большой коробке и подвинулся, чтобы взглянуть на ее находку.
– Это ваш отец?
– Нет, с ним встречалась наша мать. – Он забрал снимок. – Продержался дольше всех. Купил нас с Максом, и мы много лет бесплатно занимались у него тайским боксом. Остальных ухажеров мы старательно сливали.
– А настоящий отец был?
– Был, конечно. – Рейн положил фотографию в стопку к другим. – Только, когда мы спрашивали о нем, у матери сразу такой взгляд становился… – Он замолчал, подбирая слова. – Знаешь, аж кровь стыла.
– Мне кажется, я хорошо понимаю, о чем ты, – сдерживая улыбку, произнесла она.
Он открыл еще коробку и достал из нее маленькое зеркало, полупустой флакон духов и стопку нотных тетрадей. Пока он разглядывал их страницы, Яра разложила почти все снимки, среди которых находила столько трогательных моментов, что ком подступал к горлу. Калейдоскоп фрагментов из их детства заканчивался школьными фотографиями.
Она закрыла разобранную коробку и отодвинула ее в сторону, принимаясь за следующую, в которой было еще больше снимков, но уже совсем других. На них была темноволосая девушка. Невероятно харизматичная и такая разная на всех фотографиях, что невозможно было отвести взгляд. Рейн завис над ее руками, разбирающими снимки, и на несколько минут она его потеряла. Продолжая перебирать их, Яра скоро наткнулась на домашнюю фотографию с двумя младенцами на руках.
