Долго просидела, не шелохнувшись, провела это время в своих размышлениях, и вот наконец дверь отперли. Их было трое. Один из них первым делом надел мне на голову чёрный мешок. Как это мило, я уже начинаю любить этот головной убор. Меня выволокли за дверь и потащили вниз. По ступеням винтовой лестницы ужасно неудобно идти вслепую. Узнала, что начались ступеньки, только тогда, когда споткнулась и полетела вниз. Позже стало понятно, что мы спускаемся ниже уровня земли, воздух становился гнилым. Кто-то держал меня за локоть и тащил вперёд. Я молча повиновалась, а что ещё делать? Началась площадка. Шла, считая шаги. Воздух был ужасно тяжёлый, затхлый, пахло сыростью. Я привыкла дышать, но от этого воздуха было не по себе. Отовсюду веяло холодом, и я даже не предполагала, куда меня ведут. Может быть, прямо в костёр? Хотя нет, такой жар чувствуется издалека. Тот, кто вёл меня, схватил крепко за плечи и поставил вновь на ноги. Его руки были не такие ледяные, как у того, с которым мы ехали в поезде. Тот, обжигающе холодный и невидимый, наверное, ждёт меня там, внизу. А мы всё спускались и спускались.
Я постоянно запиналась, не разбирая, где начинается площадка, а где ступеньки. Мой спутник всё время молчал. Скоро уже начало получаться считать ступеньки и таким образом вычислять, где будет площадка. В воздухе повеяло чем-то очень неприятным. Я встала как вкопанная, ноги не хотели дальше идти. Тут я услышала, что передо мной распахнули дверь, потом резко втолкнули внутрь. Я ничего не видела, до моего слуха не долетало ни шороха, ни шёпота. Чёрный мешок на моей голове мешал мне видеть, от страха я не могла сказать ни слова. Я чувствовала странное давление на моё сознание, как будто его пытались вскрыть, как консервную банку. Животный ужас охватил меня. Две с половиной вечности спустя чьи-то руки рванули с моей головы мешок, и тусклый свет дневных ламп хлынул в лицо.
– Анастасия Ольховская. – Я услышала голос, и кто-то так сильно ударил меня по коленям сзади, что я рухнула на пол. – Обвиняется в самовольном создании дитя тьмы.
Я боялась взглянуть наверх. На уровне глаз ничего не было, но откуда-то сверху веяло чем-то ужасным. Чем-то леденящим до костей, от чего цепенеешь от страха. Я чувствовала, что все смотрят на меня. Пол был из шлифованного камня, на котором отражались отсветы и сидящие силуэты с двух сторон от меня.
– Позвольте мне сказать, – услышала я мягкий голос Венса и замерла, не поднимая головы, стало так хорошо от одной мысли, что он тут, а не со мной на месте обвиняемых.
– Обвиняемая не создавала вампира, и это известно тебе, Валентин!
Глаза начинали привыкать к свету, но я так и не осмеливалась осмотреться.
– Её кровью завладели обманным путём, и этот человек ещё не умер! – продолжал Венс.
– Тем не менее она отдала её сама! Ни один человек не может забрать кровь без ведома! – усмехнулся Ледяной. Он стоял на своём.
– Её обманули. Она виновата в том, что её обманули?
– Если её и обманули, то лишь потому, что ты не обучил её и не следил за ней должным образом! – крикнул Валентин.
В зале зашевелились, послышался шёпот.
– Да-да, это моя вина! И я готов понести наказание!
Я обомлела. Что он делает? Берёт мою вину на себя?
– Позвольте сказать мне, – услышала я свой голос. Он был совсем тихий и хриплый, но воцарилась звенящая тишина.
Я приподняла голову и скользнула взглядом по залу. Не так уж много собравшихся. Я понимала, что все здесь знали Венса и друг друга уже очень много веков. А вот меня не знали. Им было интересно. Но в этом зале был ещё кто-то, помимо меня, Венса, ледяного Валентина, вампиров из совета и охраны. Всё решают судьи. Это они одним своим присутствием внушают мне животный страх, это они сидят где-то под потолком.
– Говори, – впервые прозвучал голос сверху. Он был женским, очень звучным, облетел всю комнату и прозвенел властным приказом. Это королева?
Я собралась с духом, нельзя было испугаться сейчас.
– Мой создатель ни в чём не виноват. Я сама сбежала от него, я сама не позволила ему обучать меня.
– Что ты говоришь, Настя! – В голосе Венса звучал ужас.
Вновь наступила тишина. Мне казалось, что вот-вот с потолка на меня обрушится молния и убьёт. Но тут я услышала тот же женский голос, он произнёс:
– Ты защищаешь своего создателя, это похвально.
Я молча смотрела в пол.
– Мы много слышали о тебе, – продолжила она. – Ты не живёшь по нашим правилам, не подчиняешься своему создателю, не признаёшь совет, не уважаешь старейших.
– Я не знала… – Я не могла закончить фразу, просто шевелила губами, не произнося ни звука. Мне стало страшно ещё больше. Какой же силой они обладают?
– Венселас просил разрешения на создание тебя лично у меня. И я позволила ему это. До и после тебя он не создал ни одного вампира. Но ты не оправдала доверия. Ты должна была стать его подданной, его правой рукой! Уважать и слушаться его, выполнять все его приказания! Только так тебе разрешалось жить. Но ты не послушалась его. Тебе никто не давал свободы. Все мятежники должны умереть.
