И вот два заводских автобуса самых инициативных, творческих, со стажем и «без» приехали на берега Волги.
Дом отдыха оказался самым что ни на есть «буржуйским», в понимании рабочего класса. Отдельные номера на двоих со всеми санитарными удобствами были выше всяких похвал. Столовая — огромный белый зал с музыкой и кондиционерами, с официантами и поварами в нарядной форме, поражала своей монументальностью, какой-то английской «киношной» классикой. Тележки, мельхиор, крахмальные скатерти. Очередей с подносами нет, комплексного обеда нет, мата и ругани тоже нет.
Пресный отдых. Захотелось чего-то остренького, привнести какой-то простой человеческой романтики, чтобы было о чём вспоминать в курилках.
На берегу Волги разбили пляжный бивуак. Матрацы, подушки из номеров, скатерти. Столик-каталку угнали из столовой, да и не есть же на песке голыми руками. Столовые приборы, фарфоровые супники и хрустальные фужеры органично смотрятся под кустами на мокром песке, так же, как и весь буржуйский мельхиор.
Карты. На деньги и интерес. Гости с Кавказа оплатили первый свой проигрыш: ящик водки, ящик пива, ящик шампанского.
Вечером все на дискотеку. Гулять так гулять, открывай шампанское, поливай из горла всех танцующих. Дискотека так дискотека. Ансамбль весь за борт, сами умеем стучать и дудеть. Ах, они ещё и сопротивляются, тогда пойдём стенка на стенку, родные россияне.
Милиция? Зачем нам милиция?! А давайте дёру на пляж, купаться и культурно отдыхать.
Остались только самые интеллигентные и любознательные. Они запускали с седьмого этажа бутылки с пивом и водкой. Необходимо было определить: с одинаковой ли скоростью они долетают до земли. Внизу стоял наводчик, который руководил процессом до той поры, пока бутылка, запущенная из познавательных целей, не сломала ему ключицу.
Самое интересное случилось на следующее утро. В столовой отдыхающие, которым посчастливилось попасть в одну смену с дорогими заводчанами, не обнаружили накрытых столов. По столам прошёл ураган и смёл всё, включая их завтраки, хлеб, соль и даже горчицу. Этот демарш вызвал непонимание со стороны администрации.
— Пролетарии. «Собачье сердце» какое-то. Проявление неуважения к коллективу санатория и другим отдыхающим, — возмущалась заведующая столовой.
— «Собачье сердце» читали, грамотные. Только там подлые людишки собак резали, а мы ваших бродячих вчера шашлыками кормили, — достойно отвечали профсоюзные активисты.
— Да, они свой шашлык жарили на альпийской горке. Лучшего места для мангала не нашли, пролетарии! — вторили заведующей повара.
— Шашлыки были классные. А лучший отдых — это перемена рода занятий. Так написано на плакате у нас в курилке!
Инцидент был исчерпан, а на следующий день отдых продолжился с новой силой. Ныряли пьяной гурьбой, веселились. Нырнули трое, вынырнули трое. А сейчас нырнули двое, а вынырнул один. Здорово! Раз, два, три, четыре, пять, мы тебя пойдем искать! Вот только шашлык дожарим и стаканы осушим.
В последний день отдыха подсчитывали боевые потери: пара — тройка фингалов, десяток выбитых зубов, сломанная ключица, один утонувший, пережаренный шашлык, пожар на альпийской горке… Вот и сборы домой.
Шустрая охрана перетряхнула заботливо собранный в путь багаж. Вот подушки, вот матрацы, вот ваш мельхиор, а мы думали, что серебро. Не больно-то и хотелось!
Отдохнули, оттянулись. Теперь можно с новыми силами приступить к работе. Правда, предстоят похороны утонувшего товарища, но что делать, жизнь недолговечна.
«Коллектив завода выражает глубокую благодарность администрации санаторного комплекса за конструктивное сотрудничество и помощь в решении социально-бытовых вопросов. Желаем вашему коллективу удачи в достижении поставленных целей, новых трудовых побед, стабильности, процветания. До скорых встреч. С уважением, администрация завода и профсоюзный комитет».
Отдых состоялся. Отдых на природе — это беспроигрышно. До скорых встреч…
Эта мысль — украденный цветок,
Просто рифма ей не повредит:
Человек совсем не одинок!
Кто-нибудь всегда за ним следит…
Как-то нам не очень везло с соседями по площадке.
За двадцать один год в однокомнатной квартире рядом сменился двадцать один хозяин. Мало кто из этой квартиры ушёл живым. Травились, вешались, стрелялись, тонули. Квартирка ещё та, пожалуй, даст фору небезызвестной квартире №50 в доме 320-бис…
И вот, наконец, появился двадцать второй, буйный алкоголик младых лет с ватагой не прописанных на жилплощади приятелей.
