Тот случай , о котором я так старалась забыть, произошел двадцать один год назад. На новогоднем утреннике мы с Костей должны были петь дуэтом песенку про Савку и Гришку, которые сделали дуду. Получалось у нас очень даже неплохо, особенно «ай ду-ду, ду-ду». И все бы ничего, но за день до утренника Костя умудрился подцепить ангину. И наша «пешница» не придумала ничего умнее, как вытолкнуть на сцену меня одну.Я шла к роялю в восторженном ожидании триумфа, который не придется делить с братом. Синее бархатное платье, пышный бант, белые колготки, красные туфли. Но когда я увидела бледные пятна лиц, – целое море лиц! – с ожиданием глядящих на меня, что-то вдруг произошло. Меня словно швырнули в ванну с обжигающе холодной водой, которая тут же подернулась ледяной коркой. К горлу подступила тошнота. «Пешница» уже второй раз играла вступление и сердито смотрела на меня. В зале начали посмеиваться. Я поняла, что забыла слова. И мелодию тоже.«Савка и Гришка!» – шипела из-за рояля пучеглазая гора сала, в третий раз играя вступление. «Савка и Гришка», – шепотом повторила я и неожиданно для себя заорала: «Сделали дуду!!!». Голос сорвался, к потолку взвился разнузданный петух, теряясь в раскатах хохота. Громко всхлипнув, я побежала за кулисы, но споткнулась и растянулась у всех на виду – с порванными колготками и задранным платьем. Зал замер – чтобы через секунду взреветь от восторга.Дома я заявила, что больше никогда не пойду в школу. «Хорошо», – легко согласилась мама: впереди было две недели зимних каникул. Все это время я просидела в квартире, с завистью наблюдая через окно, как Костя во дворе катается с горки и лепит снеговика с нашими одноклассниками. «Ничего, все забудется, успокоится», – утешала бабушка.Меня совсем не дразнили – за время каникул все и правда забыли о моем позоре. Но я-то помнила. И пребывала в уверенности, что другие тоже помнят – и втихаря смеются надо мной. Это была заноза на всю жизнь. Больше я ни разу не пела соло при посторонних. Впрочем, при близких тоже – только одна.– Да-да, ты всю жизнь думала о том случае . Хотя и делала вид, что забыла. И всю жизнь в глубине души считала себя неудачницей, – дьявол продолжал чертить в воздухе смайлики: точки глаз и скобки улыбок. – Теперь у тебя есть возможность взять реванш. Представь только: никакого страха и умопомрачительный голос. Можешь в консерваторию поступить. Или записаться на какой-нибудь телеконкурс, – теперь вместо смайликов он делал пассы руками, словно поглаживая на расстоянии мое горло и голову. – Ну что, бета-тестинг?
– Не хочу!
– Да брось, не кривляйся.
Я пыталась сопротивляться, но тело действовало автономно. Оно встало с кровати, подошло к окну и распахнуло его.
– Спой, светик, не стыдись, – дьявол карикатурно похлопал в ладоши. – Просим!
