Я почувствовала, что бесконечно устала. Идешь-идешь по болоту, с трудом переставляя ноги, а потом раз – и бездна, которая засосала мгновенно. Только чмокнула сыто – и снова безмятежная гладь.
– Меня ищут, – сказала я, встав с дивана. – Найдут – убьют. Всего хорошего.
– Подожди, – Аглая преградила мне путь. – Куда сорвалась-то? Кто тебя ищет? Менты? Или бандюки?
– Какая разница?
– И правда, – легко согласилась она. – А живешь где?
– Приютила одна бабуля.
– Ладно. Приходи завтра, найду тебе работу. Только ты это… помойся, а? Приведи себя в порядок. Красивая девка, а ходишь, как чмо.
– Есть причины, – буркнула я себе под нос, но она услышала и усмехнулась.
На следующий день я пришла в салон в более-менее приличном виде, хотя и постаралась выглядеть как можно скромнее. Аглая, для которой муж купил салон красоты, чтобы не скучала дома, была, конечно, очень даже ничего себе, но по сравнению со мной явно проигрывала, и подчеркивать это лишний раз не стоило. Впрочем, как я могла это подчеркнуть? У меня не было ничего из того, что женщины используют в войне за привлекательность. Да и учатся этому с детства.
Я стала уборщицей и девочкой «подай-принеси» в одном флаконе. За десять тысяч в месяц. Даже в библиотеке вместе с премиями и переработками набегало больше. Только там я не слишком перетруждалась, а тут целый день на ногах и при грязной работе. Плюс стандартные взгляды клиенток, в которых мешались зависть и злорадство: ну что, мисс Вселенная, каково это – убирать грязь за тетками, которые по сравнению с тобой просто гоблины?
Администраторша Алиса, тощая вобла с вечно поджатыми бледными губами, возненавидела меня с первого взгляда. «Эй, ты!» – это стало саундтреком моей работы в салоне. Она была недовольна всем, что бы я ни делала. Так продолжалось до тех пор, пока взявшая меня под свое крылышко Аглая не прикрикнула на нее: «Еще раз услышу – посажу ее на твое место!». После этого Алиса только смотрела на меня с ненавистью и что-то бормотала себе под нос.
Остальные девушки: парикмахерши, косметологи, массажистки – тоже меня не любили, посматривали косо, шушукались за спиной и обращались ко мне, только если я должна была что-то сделать. Например, подмести волосы, протереть пол или обработать инструменты.
Как-то раз Аглая позвала меня в свой кабинетик и вывалила на диван из большого черного мешка для мусора целый ворох разноцветных кофт, блузок и свитеров.
– Выбирай, – она махнула рукой и присела на край стола, закуривая тонкую дамскую сигарету. – Можешь хоть все забрать. Брюки-юбки-платья мои тебе точно не подойдут, а сверху у нас, вроде, примерно одинаково. Я из этого уже ничего не ношу, а тебе может пригодиться.
– Спасибо, – сказала я и стала складывать одежду обратно в мешок. – Я дома посмотрю, ладно? Что не подойдет – принесу обратно.
– Не вздумай! – возмутилась Аглая. – Что не подойдет – отнеси на помойку, бомжи подберут. Извини, я не хотела тебя обидеть, просто…
– Да понятно, – перебила я. – Все нормально.
Ничего не было нормально. Все было ненормально. У меня было только два варианта: сдаться сразу или сначала побарахтаться. Я пыталась барахтаться. Говорят, тех, кто пытается сопротивляться, болото засасывает быстрее. Но они хоть что-то делают, не дают безропотно затянуть себя в грязь.
Назавтра я пришла на работу в подаренном свитере, хотя и чувствовала себя крайне неловко. Перемигивания и перешептывания за моей спиной резко активизировались. Аглая довольно улыбнулась. Мне стало не по себе. Она взяла меня на работу, относилась по-доброму, но от ее холодного изучающего взгляда по моей спине бежали мурашки.
– Когда же Линочка-то вернется? – поинтересовалась она, глядя на меня с подозрением.
– Даже и не знаю, – вздохнула я. – Тетя лежачая, Лина за ней ухаживает. Звонила вот недавно…
– Вот ведь беда…
