И тут я почувствовала чье-то прикосновение. Как будто под водой кто-то гладил меня по бедру. С трудом сдержав отчаянный визг, я отогнала пену и увидела… те самые руки, которые лепили меня в зеркале. Акриловое дно ванны исчезло, подо мной была морская глубина, я парила в голубоватой воде, а изящные кисти, как две рыбки, сновали вокруг меня и нежно касались моего тела. От тонких пальцев по коже волнами разбегались тепло и нега. Я была словно в полусне, в легких приятных грезах. Где-то за ними притаилось мое ближайшее будущее, я видела его – как сквозь мутное стекло, но будущее это уже не пугало, не вызывало отвращения. Ведь это не мое тело, не мое настоящее тело, сказала я себе, и какая разница, что с ним будет…
А потом действительно пришел Олег, протянул мне пузатый бокал с коньяком, я выпила. Он достал из шкафчика полотенце, сам вытер меня. Неужели понесет в спальню на руках, вяло удивилась я, с его-то брюхом? Но он просто потащил меня за руку, бросив полотенце на пол.
Все было грубо и противно. Но я как будто смотрела со стороны. И мне было все равно…
– Все в твоих руках, – сказал Олег, рассеянно прихлебывая кофе и проглядывая газету, пока я, одетая в его пижаму, страдала над круассаном. – Можешь уйти, можешь остаться. Меня ты устраиваешь, даже очень. Утраиваю ли я тебя – мне безразлично. Никаких серьезных планов можешь не строить, второй раз я на эту удочку не попадусь. Долгоиграющая любовница – скажем так. Что думаешь?
Я молчала. Как ни пыталась убежать от этого – не получилось. Так что теперь дергаться? Может, и есть на свете красивые женщины, – наверняка есть! – которым нет нужды быть содержанками. Но я точно не из их числа.
– Насчет материальной стороны не волнуйся. Я человек небедный и нежадный. Будешь довольна. Было бы смешно надеяться, что ты вдруг страстно и бескорыстно меня полюбишь, да мне это и не надо. Ну, а то, что ты вынуждена будешь меня терпеть, требует соответственного вознаграждения. Чистой воды экономика. Ну так как?
– Вы же меня не знаете, – пробормотала я, прячась за чашкой. – А вдруг я вас обворую или еще что-нибудь?
– Не получится, – усмехнулся Олег. – И, может, ты уже будешь обращаться ко мне на ты?
– Хорошо.
– Ну вот и договорились, – он сделал жест, словно подводя черту. – Оставайся здесь, осваивайся. Придет уборщица – ничего ей не говори. Просто поздоровайся. А я поеду поработаю и подумаю над некоторыми техническими деталями. Да, кстати, – он вернулся с порога. – Скажи мне одну вещь, только честно. Эта женщина, в квартире которой ты жила… по ее паспорту… она жива?
– Еще как жива.
– Она вернется?
– Нет.
– Это все. Остальное мне не интересно.
Он ушел, а я осталась сидеть за столом – в клетчатой пижаме, с чашкой кофе и круассаном, от которого так и не смогла откусить ни крошки. Скоро пришла домработница, вежливо поздоровалась и принялась за уборку. Как будто меня и не было. Потому что я стала вещью. Красивым предметом обихода.
Я продолжала смотреть на себя и на Олега со стороны. Нудное реалити-шоу с элементами порно. Красавица и чудовище. Причем красавица с явным налетом аутизма.
Призрачные руки появлялись теперь каждый раз, когда я принимала ванну или душ. Сначала они пугали, но очень скоро я привыкла к их ласковым прикосновениям, погружавшим меня в сон наяву, и уже не могла обходиться без них. Тонкие, но сильные пальцы как будто снова лепили меня, превращая из живой женщины в вялую послушную куклу. Именно такую, какая нужна была этому избалованному, эгоистичному лысому ребенку.
