— За нами бежит ящерица! — кричу водителю, прижимаясь к его спине. Тим же только прибавил скорость, даже не обернулся, заявив, что это гиена, и она скоро отстанет, так как долго бежать не может. У меня же мурашки по спине пошли. Ничего себе двухметровая махина за спиной. Если бы шел пешком, то с ней бы не справился.
Вскоре гиена отстала.
Солнце стояло высоко. В лицо бил теплый воздух. Ехать по пустынной дороге без шлема и очков было непривычно, приходилось то и дело щуриться и закрывать глаза, когда воздух поднимал песок, а песчинки летели в лицо. Тим же, привычный к такой езде, кажется, не ощущал дискомфорта. Он продолжал болтать, ведя скутер с открытым ртом. Один раз ему в рот залетела муха, о чем он во всеуслышание заявил и пошутил, что перекус подъехал.
Еще я узнал, что Вавилон — это город, который не спит всю ночь. Сам Тим там ни разу не был, но мечтал побывать, якобы в этом городе полно света, пиво текло рекой, куча увеселительных заведений и там обитали самые лучшие красотки пустоши. Задав парочку уточняющих вопросов, понял, что речь шла о некоем подобии Лас-Вегаса, города грехов. Легенда с моим происхождением мне понравилась, следовало бы её придерживаться и дальше. Вавилон далеко отсюда, сам город был довольно большим и считался, чуть ли не единственным мегаполисом в Пустоши. Я — родом из Вавилона, приехал сюда на машине, она сломалась, и мне пришлось добираться до поселка с попутчиком.
Поговорили про патроны. Как я и думал, стоимость различных товаров варьировалась от многих факторов, и в первую очередь от умения торговать и договариваться. Никаких твердых цен. Я смутно представлял стоимость вещей. У меня не было никаких сведений о ценообразовании в этом мире. Подозревал, что стоимость товара сильно зависит от условий сделки, и при правильном подходе цену можно было сбить или поднять в несколько раз.
Расспросив попутчика, я выяснил, что с валютой все не так просто. В качестве денег использовали весь ликвидный товар: патроны, топливо, медикаменты. Тим рассказал, что еще тридцать лет назад люди обходились лишь одним бартером, меняли еду на топливо, лекарства на инструменты. Торговые связи между городами тогда только налаживались. Оценить стоимость товаров и подобрать подходящие предметы для обмена было непросто. Долгое время валютой были патроны, но они имели свойство заканчиваться, а доступ к Свинцовой Ферме тогда еще не был открыт. Людям нужен был какой-то стандарт, ориентир для оценки предметов. Что-то маленькое и легкое, при этом стойкое к износу. Лучше всего подошли пустые гильзы, в простонародье — «цилиндрики». Они стали новой валютой и самой мелкой разменной монетой. Причем в качестве денег принимали только целые гильзы, испорченные и помятые «цилиндрики» считались металлоломом.
Чтобы не носить с собой большое количество гильз, люди использовали в качестве других платёжных средств боевые патроны, разного калибра и соответственно разного номинала. Обычно повседневные покупки обходились в сумму не более двадцати-тридцати «цилиндров», поэтому носить с собой больше одной коробки патронов и горсти гильз было бессмысленно. Крупные сделки между торговцами обговаривались заранее. Пять или шесть лет назад, в качестве денег начали распространяться серебряные слитки, но Тим сказал, что в Рофтоне и в Кинсберге они не пользуются спросом.
Поинтересовался про бутылочные крышки, к моему удивлению Тим в ответ рассмеялся, заявив, что впервые слышит, чтобы кто-то использовал пробки в качестве валюты, пришлось наплести ему, что в Вавилоне они в ходу.
Выведал я информацию и про окружающие поселения. Рофтон, куда мы направлялись, был самым близким поселком. Через два-три дня там намечается фестиваль и горожане ожидали наплыва волков. Свинцовой Фермой называли бывший оружейный завод, где изготавливали патроны, но сам Тим там ни разу не был. Кинсберг — это второй ближайший город, где-то в семи-восьми часах езды.
Кто такие волки? Оказалось, так Тим называл байкеров пустоши. Они вели кочевой образ жизни, зарабатывали на жизнь охотой, торговлей, но чаще всего выступали как наемники. У волков был собственный кодекс и своя идеология свободы и духа братства. Путешествовали группами, так как одинокий волк был скорее исключением, чем правилом. Отряд волков называли стаей, и сколько всего группировок байкеров колесило по пустоши — никто не знал. Стаи объединялись, распадались. По словам Тима, кто владеет мотоциклом — может причислять себя к волкам. А чем круче и мощнее твой железный двухколесный друг, тем более уважаемым волком ты станешь. Парнишка рассказывал про волков с восторгом, словно и сам мечтал вступить в их ряды. Спрашиваю его про скутер. Оказывается драндулет, на котором мы ехали, под определения железного коня не подходил. С такой рухлядью ни один волк не будет связываться. Тим мечтал накопить на настоящий байк и вступить в ряды волков.
