– Все отлично. Танечку повысили. Я ей очень горжусь, – широко улыбнулся он и прищурился. – Мальчишки растут. Старший делает неплохие успехи в хоккее. Скоро на областные соревнования поедет. Младший из двух кружков выбрал самбо. Уже даже на своем первом соревновании забрал первое место, – с энтузиазмом поведали мне, отчего я не скрыла улыбки, потому что была искренне рада за друга, у которого, в отличие от меня, семейная жизнь – счастливая. Но мне ни капли не завидно. Если только чуть-чуть и по-доброму. Игорь заслужил счастья как никто из моих знакомых.
– А ты как? Все еще программированием занимаешься?
– Ну, а куда мне деваться? – задорно хохотнул он. – Не в полицию же подаваться с этим, – произнес он с затаенной грустью, постучав по своему протезу. Грусть относилась к тому, что стать полицейским – было его детской мечтой, на которой он поставил крест уже в старших классах, поняв, что инвалидность гарантирует ему лишь службу где-то в архиве. – Короче, у меня все хорошо, – подвел он итог. – Сюда приезжаю по старой памяти и по просьбе Толика. Тебе желаю поскорее разобраться с твоим дерьмовым недобраком. Тогда обязательно встретимся и отметим. Тем более, Танюша тоже хочет с тобой познакомиться.
– Пока, счастливо тебе, – попрощалась я и поцеловала друга в щеку на прощание.
– А вы, постарайтесь, пожалуйста, ее не обижать. Иначе, рискуете быть обсмеянным в этом подвале, как и ее бывший. В выражениях она не скупится, когда обидится, – засмеялся Игорь, обращаясь к Вадиму. После отошел, махнул рукой, и направился к своей машине.
Мы остались на улице с Вадимом наедине, и чувство неловкости, что повисло в воздухе, можно было резать ножом. Я молчала, зябко обнимая себя за плечи.
– Отличный парень, – спустя несколько секунд произнес Вадим, когда старенькая иномарка тронулась с места, увозя Игоря.
– Отличный, – кивнула я.
– Я не спрашивал, почему ты разводишься, – заметил он, с намеком, что пришло время просветить его на эту тему.
– Не все ли равно? Какой бы ни была причина, процесс оттого не менее болезненный и обидный.
– Изменил? – не сдавался Вадим, а я грустно усмехнулась.
– Если бы только это, – покачала я головой, чем заставила мужчину нахмуриться. Я же поняла, что с меня на сегодня достаточно и посмотрела на часы. – Оговоренные три часа закончились. Мне пора домой, – произнесла я и сделала шаг в сторону своей машины. Мужчина последовал за мной, но после выяснилось, что причина заключалась в его собственной машине, которая была припаркована за моей. Я взялась за ручку дверцы, как услышала:
– Спасибо, что хотела помочь. Но порой мне кажется, что ничего не может помочь. Быть может, только время исправит.
Я скрыла презрительную улыбку и покорно кивнула, не желая продолжать бессмысленный спор, хотя сказать мне было что. Но теперь соваться со своими мыслями я не стану. Все, что могла, я сделала. Некрасов не внял. Даже не рассмотрел возможность. Если он не хочет сам с этим бороться – я бессильна.
– Возможно, – отрывисто кивнула, опустив взгляд, и села в свою машину с единственным желанием побыстрее оказаться дома.
Вспоминал последнюю встречу с Ринатой, сидя за столом в своем кабинете и мельком посматривая на камеры внутреннего наблюдения в общем зале. И чем больше вспоминал, тем сильнее ощущал себя последним кретином. Судя по всему – девушка обиделась. И было за что. Она хотела помочь, но что получила взамен? Лишь упреки и мои обвинения, которые не смог контролировать, банально не прикрыв вовремя рот.
Анализируя свое поведение, должен был признать, что вновь повел себя как полный трус. Рината… другая: странная, резкая, решительная, местами грубая, яркая, умная и сильная. Каноничная стерва, которых прежде я сторонился, предпочитая другой типаж. Но… но именно Рината смогла вызвать мой интерес за два последних года. Сексуальные отношения у меня, конечно, были, но настолько мимолетные и одноразовые, что сейчас, пытаясь вспомнить, сколько было любовниц точно и как они выглядели – испытываю трудности. Нет, проблема не в количестве, напрягающее память. Девушек пять-семь, наверное… но точнее сказать не могу.
Единственное четкое воспоминание как раз лишь о Ринате и нашей первой встрече и единственной проведенной вместе ночи. А также то, что после этого она не выходила из головы, когда другие моментально забывались. Что-то в ее поведении, таком несвойственном моему типажу – неожиданно не могло отпустить. Может то, что, несмотря на свою резкость, черту она все же не позволяла себе переходить? Вчера, несмотря на мою злость, она не сделала ничего, что могло бы считаться посягательством на личные границы. Да, привела в этот кабак, да, показала выступление друга… но после сразу увела. Молча, предлагая самому подумать и сделать выводы.
