– Почему для тебя это важно? – растерялась я. – Из того, что ты уже знаешь, должен был бы понять, что от меня лучше держаться на расстоянии. Я не приношу удачи, совсем наоборот! За месяц знакомства со мной, ты дважды побывал в аварии. Другой бы на твоем месте гнал меня поганой метлой! – сорвалась я… почти желая, чтобы он так и сделал. Быть может, если я буду держаться на расстоянии, будет не так больно? И, одновременно, я боялась того, что больше не увижу его…
Да, моя логика бунтует.
– Я не помню тебя, – повторил он едва ли не виновато. – Однако с тех пор, как увидел, там, в палате, когда очнулся, понял, что хочу тебя вспомнить. Не знаю для чего, просто очень хочу. Я проснулся все еще думая, что люблю Вику, однако, почему-то особой боли не почувствовал, когда узнал правду. Я не особо желаю вспоминать то, каким был два последних года. То, что узнал о себе – мне совершенно не нравится. И, честно говоря, не хочу особо вдаваться в подробности, предпочтя забыть и не вспоминать все, как страшный сон. Но… Но тебя хочу знать. Сейчас я не уверен, что чувствую к тебе, примерно зная о наших прежних отношениях. Наверное, потому что ассоциировать себя с тем рохлей, каким стал…
– Ты не был рохлей, – решила я вступиться и нахмурилась, желая продолжить абсурдный поток причин для моих симпатий конкретно к прежнему Вадиму.
– Пожалуйста, – перебил он меня в непривычно резкой манере: уверенно и твердо. – Дай договорить. Это все к чему: отчего-то я знаю, что ты не была просто «этапом». Такая, как ты, не может оставить равнодушным, что очевидно даже сейчас для меня. Потому прошу дать мне еще один шанс узнать тебя. Позволишь? Пожалуйста, – заглянул он мне в глаза, вызвав целую бурю эмоций, хотя бы потому, что его «пожалуйста» прозвучало так знакомо…
И я малодушно не смогла отказать. Как и прежде…
Прошло еще две недели и… это было сложно, учитывая мое обещание дать нам с Вадимом шанс узнать друг друга вновь.
Несмотря на основную причину, почему я приезжала к нему, этот гордец ненавидел, когда я помогала ему. Еду он заказывал из своего ресторана, несмотря на заверения, что моя стряпня ему понравилась. Прибираться не позволял. Были у меня основания полагать, что он все же пользовался услугами домработницы. Мыться… единственное, что он позволял мне сделать в данном случае – это гидроизолировать гипс на руке и ноге. Дальше перед моим носом закрывали дверь в ванную. Подозреваю, что помимо гордости, мужчина… стыдился меня, так как снимать даже футболку при мне Вадим категорически отказывался.
Но вот, настал-таки день, которого с нетерпением ждали мы оба: Вадиму должны были снять гипс с руки полностью, так как закрытый перелом срастался быстрее, а на ноге поменять целостный гипс на облегченный и современный вариант, при котором можно было почти полноценно жить: передвигаться и мыться. В общем, день был буквально праздничным, потому, несмотря на заметно натянутые отношения между нами, я была в отличном расположении духа, когда выходила из офиса, чтобы отправиться к Вадиму и отвезти того в больницу.
Настроение не смог полностью омрачить даже резко разыгравшийся ливень, который, по закону подлости, разумеется, полил ледяной стеной, стоило мне выйти из здания. В машину я села уже заметно подмоченная, ощущая, как на спину с волос и с одежды капают холодные капли воды, а в ботильонах неприятно хлюпало. Печка прогрела автомобиль довольно быстро, потому настроение улучшилось, тем более, что когда я подъехала к дому Вадима, дождь уже не лил, а моросил.
Стараясь не обращать внимания на пронизывающий ветер, я плотнее укуталась в промокший плащ и с парковочного места добежала до подъезда. Мой вид Вадиму не понравился, но я вспомнила, что сейчас час пик, лужи, а времени до назначенного приема впритык, а если мы пропустим этот прием, это будет означать еще один день недееспособности мужчины. Потому не стала ничего слушать и коротко потребовала, чтобы Некрасов не капризничал. Тот поджал губы, посмотрел на мой воинственный взгляд и возмущенно отправился к лифту, постукивая костылями, с которыми за эти дни научился обращаться даже с загипсованной рукой.
На прием успели, и еще около часа я ждала в коридоре, с досадой посматривая на работающий кондиционер.
В общем, стоило мне продрогнуть до соплей, как настроение резво скатывалось вниз. Ко всему прочему начала болеть голова, и когда Вадим показался, наконец, из кабинета, единственное желание, которое у меня осталось, это не отметить событие, как я думала еще утром, а отвезти мужчину к нему и вернуться домой, где принять горячую ванну и завалиться спать, наглотавшись анальгетиков.
Уже в машине Некрасов с сомнением посмотрел на меня:
– Ты как? – задал он вопрос, который неожиданно вызвал лишь раздражение.
– Прекрасно, – ответила я с таким видом и тоном, что мужчина был вынужден нахмуриться, вновь поджать губы, сцепив челюсти, и отвернуться, что меня выбесило только больше, но я смолчала.
