Уже у дома Некрасова, посмотрев на свинцовые тучи и ветер, что сбивал желтые листья с веток деревьев, выходить из разогретой машины мне категорически не хотелось. Но после пересилила это малодушное желание, посмотрев на все еще зафиксированную ногу мужчину и костыли, которые никуда не делись. Глубоко вздохнула, словно перед прыжком с высоты, и почти вывалилась на улицу, что оказалось неожиданно сложно сделать.
Поежилась на ветру, а после обошла машину и достала с заднего сиденья костыли, подав их Некрасову. Вместе с мужчиной прошла в подъезд, стараясь не морщиться от головной боли, проследила, как он поднялся по ступенькам и направился к лифту. Меня тем временем уже начало потряхивать, отчего я вновь куталась в мокрый плащ, от которого толку не было никакого.
Лишь когда Некрасов, наконец, открыл дверь своей квартиры, я решила, что свой долг выполнила, и хотела было попрощаться, но удивительно сильная хватка за мой рукав, что втянула меня в квартиру, заставила передумать. Не слушая моих возражений и возмущений, Некрасов не позволил отстраниться и приложил ладонь к моему лицу.
– У тебя жар, – прокомментировал он.
– Ничего подобного, – попыталась я возмутиться. Мечта о ванне и теплой кроватке еще не оставляла меня, и к ее исполнению я стремилась всей душой. А тут меня задерживают, что, разумеется, вылилось в негодование и нападки: – Пусти, Вадим. Я дому хочу, – в слабой, даже в жалкой попытке вырваться из захвата, взбрыкнула я, ощутив, как от каждого движения ломит едва ли не все мышцы в теле. – На сегодня я выполнила все договоренности. Теперь домой хочу, – всхлипнула я, а после позорно и громко чихнула, сложившись пополам и закрыв лицо руками.
Очень вовремя прикрывшись, кстати…
Мужчина терпеливо вздохнул, усадил меня на банкетку. Я все еще закрывала руками лицо по… позорной причине: с чихом, кажется, вся скопившаяся слизь растеклась по всей моей физиономии, потому оторвать руки и отрыть все это безобразие на всеобщее обозрение я просто не могла.
Пока я суматошно размышляла, где раздобыть салфетку и утереться, мужчина разулся сам, несмотря на то, что больная рука все еще слушалась его неохотно, а после демонстративно закрыл входную дверь на ключ. А сами ключи спрятал в карман своих брюк.
– Значит так, поступим сейчас следующим образом: ты, не разуваясь, идешь в ванную, там принимаешь горячий душ и переодеваешься в халат. Он новый, только сегодня достал. Где его найти, подозреваю, тебе известно, – произнес мужчина строго и деловито, пока я с паникой понимала, что не могу открыть рот даже чтобы возразить, и лишь зло таращилась на мужчину сквозь пальцы. Мой «угрожающий» взгляд его не впечатлил. Что неудивительно. Я бы тоже не впечатлилась на его месте. – Сегодня ты останешься у меня. Комнату я тебе выделю, какие-то лекарства у меня найдутся на первое время. И это не обсуждается, Рина! – резко оборвал он мою попытку рот все же открыть. – Либо ты сейчас делаешь, что тебе говорят, либо это придется сделать мне. Я теперь более резвый, знаешь ли, – развел он руками, язвительно улыбнувшись, и скосил взгляд на лангетку на своей ноге. – Дотащить одну упрямицу до душа, раздеть и засунуть под воду уж определенно смогу! Решай сама, – сложил он руки на груди, возвышаясь надо мной.
Пока я перечисляла в уме все известные ругательства, пришло осознание, что упрямиться действительно бессмысленно. Умыться необходимо в любом случае.
Потому послушно последовала в ванную, все еще лелея надежду, что сейчас умоюсь, и возмущаться станет в разы удобнее, что и собираюсь сделать!
Не сделала…
Уже в ванной, открыв холодную воду в раковине, чтобы умыться, я ощутила, что меня конкретно колотит, а руки трясет.
Тоскливо посмотрела на дверь из ванной, а после вздохнула и стала стягивать с себя мокрую одежду и залезла почти под огненный душ, который, к сожалению, не принес облегчения и не согрел, потому под водой я долго не пробыла и с судорожным всхлипом, стуча зубами, укуталась в махровый, огромный для меня халат.
Я как раз собирала свою одежду, думая, где ее развесить, чтобы она поскорее просохла, как в дверь постучал Вадим.
– Входи, – разрешила я, чем мужчина быстро воспользовался, заходя в ванную со стопкой одежды, прижатой к костылю.
– Прости, но у меня больше ничего нет, что могло бы тебе подойти, – протянул он мне свою футболку, которая, как я уже знала, могла заменить мне платье, и спортивные штаны на завязках. – В любом случае лучше, чем ничего, пока твоя одежда сохнет.
– Спасибо, – отрывисто кивнула, принимая одежду и прижимая ее к груди, пока Некрасов, кажется, с большим интересом рассматривал мое лицо. – Все так плохо? – нервно усмехнулась я, борясь с порывом стыдливо отвернуться.
– Просто я ожидал, что без косметики ты изменишься, но нет…
– Ты видел меня без космети… – начала я, а после запнулась, вспоминая, что я говорю о другом мужчине из другой жизни. – Прости, – прочистила я горло.
– Ничего, – перехватывая костыль удобнее, кивнул он и развернулся на месте. – Я пока подготовлю гостевую спальню. Брось одежду в сушку.
