– Пояснить это прежде, чем ты отключился, не успел, потому извини, с точностью ответить о твоих мотивах я не могу, – вздохнула я, раздражаясь на ровном месте. И все потому что… это был не тот Вадим, которого я помнила. Он был похож, но другой. Тот самый, кого два года назад еще не успело «разбить» предательство любимой. Тот, кого я не знала: уверенный в себе, подозрительный и мрачный. Оттого и терялась, не понимая, нравится мне это изменение или нет.
– Рин, – позвал он меня другим тоном, так похожим на его прежний. – Почему мы расстались? Я тебя обидел? – задал он вопрос таким тоном, от которого я вздрогнула. Собраться с мыслями, подобрать слова и найти в себе силы, чтобы ответить… было сложно.
– Ты ни в чем не виноват. И ты не обижал меня. Решение расстаться было сугубо по моей инициативе, но обижаться на тебя за что-то я даже не думала. Только на себя.
– Почему? – приглушенно уточнил голос у меня за спиной, пока я вновь грызла губу и переводила дыхание, стараясь сдержать слезы, от которых защипало в глазах.
– Я поверила в то, что сама себе придумала, – честно произнесла я, решив, что утаивать бессмысленно. – Ты с самого начала предлагал отношения без обязательств. Я на них сознательно согласилась, а после забыла… Когда поняла, что мы по-разному смотрим на отношения, решила прекратить все, пока не стало слишком поздно, чтобы избежать лишних обид и непониманий, пока не стало слишком поздно.
– Ты хотела построить отношения со мной? Серьезные отношения? – внезапно услышала я совсем близко и удивленно обернулась, заметив мужчину, что стоял, оперевшись на кухонный остров здоровой рукой и подгибая загипсованную ногу. Смотрел он на меня при этом очень удивленно.
– Я даже не знаю, что ответить на это почти шоковое изумление, – вырвалось у меня едва ли не с досадой.
– Прости, дело не в тебе… точнее… Просто из того, что я постепенно узнаю о себе за эти два года… Я общался со Славой, узнал, что у меня есть… был психотерапевт, мне звонил Юсупов, узнать как у меня дела, и мы поговорили. В общем, из того, что я узнал, понял, что за эти два года стал… психически нестабильным отшельником, нелюдимым, вспыльчивым и замкнутым. Мягко говоря. Психотерапевт и вовсе зачитал мне целый список моих диагнозов размером с «Войну и мир», – выдохнул он, то ли растерянно, то ли раздосадованно. – Потому меня и удивляет, что такая, как ты, хотела что-то серьезное с таким, как я… каким я был.
– Твой психотерапевт может подтереться своими диагнозами. Ты любил себя жалеть, да и только. Когда забывал об этой жалости… – начала я, но слова застряли в горле, душа болезненным комом, который вновь едва не пролился позорными слезами. – Ты очень помог мне. Я была и сейчас очень благодарна тебе. На моем пути редко встречались такие отзывчивые люди, как ты, и, несмотря на свою боль, мне ты помог вполне бескорыстно. Для меня это было ценно. До того момента, пока я не поняла, что тебе не хотелось ничего менять. Тебя все устраивало, когда мне начало хотеться большего. Все.
– Мне жаль, что я тебя огорчил, – помолчав, выдавил Вадим.
– Не стоит. Я сама виновата, поверила в то, чего не было. Ко всему прочему, после ты мне жизнь спас. Мне ли быть недовольной? Теперь все это уже неважно, – нервно усмехнулась я и вернулась к разделочной доске. – Через полчаса обед будет готов. Не обещаю, что будет так же вкусно, как в твоем ресторане, но я честно старалась.
– Рин, – вновь позвал Вадим, и я увидела, как он прихромал ко мне, встав сбоку, чтобы заглянуть мне в лицо. – Я не помню ни тебя, ни того, что между нами было. Прости, – произнес он, проникновенно и с некоторым напряжением вглядываясь в мое лицо. – Мне тоже сложно, поверь. Часть моей жизни просто стерлась. Но… – вздохнул он, и дотронулся до моей ладони. – Я не жалею и никогда не стану тебя в этом винить. Что бы между нами ни произошло прежде, я сознательно подставился под удар. Что-то мне подсказывает, что прошлый Вадим даже не задумывался, когда хотел тебя спасти. Это что-то да определенно значит. Я бы хотел узнать тебя вновь. И, если не вспомнить, то попытаться стать хотя бы друзьями. Пока что.
Я затравленно отвела взгляд, поджала губы, боясь выдать свое волнение, а мужчина уверенным жестом сжал мою ладонь, вновь привлекая внимание.
– Почему ты не хочешь?
– Я помню тебя другим. Для меня ты сейчас… тоже незнакомый. Тот Вадим, которого я знала, был со своими проблемами, конечно, но к ним я быстро привыкла: он был добрым, внимательным, заботливым. Теперь же… ты не помнишь этого. Это сложно объяснить, – сдалась я, опустив взгляд. – Ты для меня тоже… незнакомец. Я словно потеряла кого-то близкого. И я не знаю, вернется ли он, даже стоя рядом с ним, – посмотрела я на наши сцепленные руки… пожала его ладонь в последний раз и забрала свои пальцы из чужой хватки.
– Значит, мы в равных условиях, – отчего-то улыбнулся мужчина, что удивило. – Я не знаю тебя, а ты меня. Разве это не отличный повод начать все заново?
