Воронцова нигде не было, будто след простыл. Быстро поднявшись по скрипучему крыльцу к полурастворенной, облупившейся двери, Копылов решительно вошел внутрь, искренне радуясь тому, что у магазина не наблюдается никого из местных жителей, чье внимание так не хотелось привлекать.
Единственным живым существом в этом районе являлась только большая, грязношерстная и явно больная собака, лежащая на боку. Животное судорожно дышало, обращенное спиной к Копылову, явно собираясь издохнуть возле забора соседнего приусадебного участка, прилегающего к магазину.
Ни сил, ни времени, ни желания помочь умирающему псу у Копылова не было, а поэтому он постарался не заострять внимание на печальном, последнем акте уходящей жизни.
Грузная, одутловатая продавщица, сидящая за прилавком, нехотя обернулась на звон колокольчика, висящего у входной двери.
Как же безобразно она себя запустила! Лохматая, грязная голова была полна бесцветных, спутанных волос. Маленькие, карие, мышиные глаза с поволокой, оставшейся после вчерашней попойки, смотрели бездумно и безучастно. Крупный нос, слегка смещенный в сторону, соседствовал со старой, засохшей ссадиной на правой, веснушчатой щеке.
Рабочая одежда была также неопрятна, как и ее хозяйка. Видавший виды форменный синий фартук и серая, древняя как мир, посеревшая от времени белая блузка с длинными рукавами, украшенными разными ниточками и завитушками – первейшая мода постсоветских времен.
– Чем могу быть полезной? – неожиданно ласково спросила продавщица, блеснув ровным рядом чистейших, белых зубов, что поразило Дениса едва ли не сильнее, нежели разруха вокруг.
– Извините за беспокойство. Сюда не заходил молодой парень в спортивном костюме?
– Дениска то? Воронцов? – сразу догадалась продавщица о ком идет речь, – вышел минут пятнадцать назад и пошёл в другой магазин. Хоть я и пыталась его вразумить. Ни здесь, ни в другом заведении товара нет. В Бамбуе, как видите, торговля кончилась.
В легком замешательстве Копылов оглядел пустые, запыленные полки магазина:
– Да… не густо… – раздосадовано произнес он, понимая, что образ хорошего, плотного чаепития с продавцом развеивается внутри головы, – ревизия? – спросил он продавщицу, прекрасно зная ответ.
– Она самая, милый, – легко согласилась с версией Копылова неопрятная продавщица, – ты уж прости, не к доброму часу вы с Дениской заходили. Хозяин велел товар весь распродать, последнее описать и вывезти. Сам понимаешь, что торговли тут ни какой. Последние дни дорабатываю.
Словоохотливость незнакомки была понятна. Видимо сказывалась скука последних рабочих дней и полное отсутствие посетителей.
– Что осталось то хоть?
– Могу предложить разве что тушенки. Остальной ассортимент уже распакован по коробкам и опечатан.
– Давайте, – согласился Денис, грешным делом радуясь, что благодаря привычке, усвоенной еще со времени первых потуг построить свой бизнес, в салоне любого авто возить в бардачке несколько пачек китайской лапши, а в недрах багажника армейский сух паек, как неприкосновенный запас на чёрный день, чугунный котелок и самый простой пакетированный чай.
Перемешиваясь с любым доступным продуктом, лапша быстрого приготовления давала маломальский приток калорий в истощенный организм, при этом ее вкусовые качества пусть минимально, но соответствовали походным условиям дальних дорог.
«Сух паек, придется вскрыть сейчас, чтобы пообедать и довести до ума затянувшуюся сделку, а по возвращении в Братск заехать в военторг» – подумал Копылов, расплачиваясь за две банки заведомо просроченной тушенки:
– Сдачи не нужно, – вслух сказал он странной продавщице и даже постарался выдавить из себя улыбку понимания.
Собака так и осталась неподвижной. Запах разложения, достигший ноздрей, позволил понять, что большой и грязный пес, с серыми, длинношерстными боками давно мертв и больше никогда не сдвинется с места. Его надрывное дыхание то ли почудилось Денису, то ли являлось следствием шевеления шерсти под усиливающимися порывами ветра.
Непогода набирала силу, раскрашивая небо в сине – чёрные тона бури. Большие, кучные, набрякшие облака единым пологом быстро текли по небу, обещая в ближайшем времени изменить мелкое, водяное крошево, падающее сверху, на струи самого настоящего, густого ливня.
«Странное место. Понятно, почему Воронцов спешил как можно скорее избавиться от дома… Если я соглашусь на покупку, это будет одним из самых неудачных моих вложений, за последнее время» – у Дениса появилось осязаемое, непреодолимое желание немедленно уехать отсюда.
Хлопнув дверью и небрежно кинув звякнувшие банки тушенки на заднее сидение, Денис переключил автоматическую коробку передач в положение движения, решив, во что бы то ни стало объехать злополучные места до конца в поисках продавца, чтобы еще раз серьезно взвесить перспективы покупки, благо на это требовалось совсем немного времени.
