Сложенная из природных камей, ограда церкви, образуя практически ровный круг, была сокрыта осенним туманом и еле виднелась через окно автомобиля, в отличие от самого церковного строения, которое возвышалось над прочими домами из-за невысокого холма, под ее основанием.
Пустым, перекошенным зевом заброшенной колокольни, покинутый объект христианского культа широте сибирских лесов безмолвно повествовал о давно минувших временах человеческих подвигов.
В детстве Денис любил, тайком пробираться в церковь, дабы, рискуя здоровьем, с вышины пустой, рассохшейся башенки, взглянуть на дымчатые, таежные дали в час раннего рассвета.
В девяностые годы все казалось унылым и серым, без перспектив в будущем времени и церковь, невольно ассоциировалась с тем страшным будущим России, которое взрослые передавали друг другу из уст в уста, путем политических прогнозов, в долгих, ночных, приватных беседах.
Но ничто не вечно. За черной полосой, всегда настает полоса, если не белоснежного цвета, то вполне сносного, беловатого оттенка. Тяжелые времена миновали. Ситуация стабилизировалась и даже церковь обросла дополнительным забором из строительных лесов, получив статус исторического памятника, правда без достойного финансирования на реставрацию.
Неведомые рабочие, начавшие работу, даже соорудили трансформаторную подстанцию и вывесили прожектора, чтобы освещать небольшую строительную площадку вечером и ночью.
Однако, как водиться у нас в России – лихое начало работы, не означает скорое ее завершение. С подросткового возраста Дениса воз остался на месте. То ли фирма отмыла на историческом памятнике достаточно денег, то ли банально распалась, как это часто бывало в нестабильные времена.
С самого въезда в деревню становилось понятно, что сам Бамбуй, вопреки веяниям современности, пережив краткую пору постперестроечного расцвета, будто бы так и не решился выбраться из болота прошлой эпохи.
Удручающее зрелище врезалось контрастом в широко распахнутые глаза Копылова.
«Все-таки особенности детского восприятия таковы» – невольно подумалось Денису, остановившему машину на въезде – «что все вокруг видеться более широко и ярко, чем есть на самом деле. Взрослея, мы теряем эти свойства»
Было от чего задуматься – светлые сады населенного пункта, полные зеленых, густых берез, черемухи и пушистых тополей превратились в облезлые, плохо оборудованные, отсыревшие подворья осени.
Цвет серого дерева удручал, а запах опрелой сырости не мог переварить внутри себя даже навороченный кондиционер автомобиля, от чего разнообразные тона гнили и плесени коснулись ноздрей, плотно поселившись внутри легких.
Людей практически не было. Но они все же, пусть и редко, попадались по дороге, что заставило Копылова мысленно перекреститься и поблагодарить мир, за окончание странного, одинокого наваждения, затронувшего душу возле дедовского дома.
Пускай всего несколько раз за весь путь лениво поднималась та или иная голова над покошенным забором, безучастно наблюдая вслед дорогому внедорожнику – это все же было намного лучше, чем полное отсутствие людей в Бамбуе.
Прежней плотности местной публики уже не осталось – девяностые годы выкосили, выдворили вон лучшую половину населения деревни, оставив на месте только самых отчаянных, а посему малоинтересных для общения, проходимцев и забулдыг, не стремящихся ни к чему, кроме сиюминутной радости от употребления дешёвого алкоголя.
Смелая попытка обратить деревню в дачный поселок также не привела к успеху – множество заброшенных халуп на окраинах, собранных здесь на скорую руку городским людом, поражали густотой заросших колючим кустарником огородов.
Нужно было трогаться вперед и Копылов, стараясь не спешить, чтобы не разминуться с незадачливым Воронцовым, медленно повел внедорожник вглубь деревни.
Под колесами мелькнул проблеск старого, зернистого асфальта в центре населенного пункта, как напоминание, что цивилизация находиться где-то рядом, чудом не разбитого за годы эксплуатации колесами лесовозов и гусеницами бульдозеров.
Знакомый поворот направо возле кирпичного здания почты, потом еще раз направо возле заброшенного дома и взору Дениса открылся хорошо знакомый магазин, абсолютно не изменившийся за эти годы.
«Конкурентов у заведения здесь практически нет – это понятно. Но разве хозяину магазина самому не стрёмно от покосившейся вывески с выцветшим названием «Сосновый бор»? Все-таки себя уважать нужно, как бизнесмена, а не только собирать с деревенских жителей ежемесячный побор путем безальтернативных продаж просроченных товаров» – с раздражением пробурчал Копылов у себя в голове, осторожно паркуясь возле крыльца заведения и глуша мотор.
Раздражаясь чужой беспечности, Денис вышел из теплого салона под освежающий, тихий ветер осенней непогоды, неприятно получив в лицо горсть ледяной, воздушной пыли мельчайшего дождя, начавшегося по дороге сюда.
