Я не могла сказать, что его любовь изменила меня. Что знала, если порву с Ари, если у меня не будет его, я никогда не захочу никого другого.
Ари не нужно было беспокоиться о Кларке. Потому что его единственной целью сейчас было навязчиво напоминать мне о том, что Ари манипулировал мной. Дергал за ниточки и делал все за моей спиной.
Это Ари и никто другой. Всегда.
– Я люблю тебя, Ари, но ты не можешь манипулировать людьми, которых любишь. Не можешь их обманывать. Это неправильно.
– Я извинюсь в миллионный раз, солнышко, – прошептал Ари дрогнувшим голосом.
Я плюхнулась обратно на диван в полном поражении.
– Проблема в том, что ты не осознаешь свою ошибку.
Он не стал этого отрицать.
Я уставилась на кольцо, спрятанное на дне ящика комода. Его красота никак не сочеталась с носками, под которыми я спрятала его.
Я сказала Ари, что выбросила его. Что не хочу иметь с ним ничего общего.
И тогда почувствовала себя полной стервой, потому что, клянусь, он чуть не заплакал.
Это кольцо было самой красивой вещью, которую я когда-либо видела.
Единственным недостатком… было то, что теперь оно принадлежало мне… но меня никто не спросил, хочу ли я его. Мне бы понравилось кольцо… если бы Ари сделал все правильно. Если бы опустился на одно колено и сделал предложение, когда я была бы достаточно вменяема, чтобы согласиться. Теперь я чувствовала налет грязи на нем. И ненавидела это.
Но оно действительно было прекрасно. И я не могла отрицать того факта, что мне оно нравилось,
– Думаю, мы оба лжецы, не так ли, солнышко? – пробормотал он, продолжая смотреть.
Слова резанули по коже, и я вздрогнула. Потому что Ари был прав.
Выражение его лица было совершенно пустым, так что я вообще не могла прочитать, о чем тот думает. Это так отличалось от того, как все было раньше, когда я могла прочитать каждую эмоцию, которая появлялась на прекрасном лице.
Но хуже всего… было то, что его глаза казались мертвыми. Никаких эмоций, никакого озорства… весь трепет, которым я дорожила, как подарком… пропал.
Я убила его.
Возможно, отец убил мать, но за эти годы я узнала, что существует множество способов уничтожить кого-либо.
Я видела, как это происходит прямо сейчас.
И не понимала, почему одна только мысль о жизни без него давила на грудь многотонным грузом, но мысль о продолжении пребывания в таком состоянии недоверия и отчаяния казалась тяжелой.
Той ночью я лежала в темноте, снова заключенная в его объятия, слезы беззвучно скатывались на подушку.
И чувствовала себя парализованной.
Я в любом случае буду любить Ари Ланкастера до конца своих дней.
Шли дни, и однажды утром молчание между нами стало невыносимым.
– Прошел двадцать один гребаный день, Блэйк, – пробормотал Ари за спиной, когда я стояла на кухне, без интереса смотря на еду. Я похудела на пять килограмм из-за того, что практически ничего не ела. Каждое утро он оставлял завтрак. Но ничего не вызывало аппетита.
Я вздохнула, и сердце потяжелело от отчаяния.
– Хорошо, – сказала я дрожащим голосом. Я не повернулась, чтобы посмотреть на него. Все еще было слишком больно.
Ари глубоко вздохнул, и я почувствовала тяжесть его живого взгляда.
– Ты не говоришь со мной. Не прикасаешься. Черт… даже не смотришь на меня! Скажи, что пытаешься простить. Дай хоть какую-то гребаную надежду!
Я, наконец, повернулась, и на мгновение залюбовалась его красотой. У Ари были темные круги под глазами, волосы растрепались, а еще казалось, что он похудел.
– Мы должны расстаться. Потому что то, что произошло – ненормально… и не в порядке вещей. Вообще. Как я могу тебе доверять? – прошептала я, и он вздрогнул, словно от выстрела.
Чего я не сказала, по крайней мере пока, так это того, что никогда не смогу с ним расстаться. Мне нужно было время, чтобы пережить это, но я уже знала, что никогда не смогу сказать «прощай».
Я любила его слишком сильно, черт возьми.
В ту ночь он не пришел за мной. Я проснулась посреди ночи, как всегда делала, и оказалась не в его объятиях, не в нашей постели.
Я закричала от боли, пронзающей грудь. Душевная боль буквально разрушала меня изнутри.
О боже мой! Почему, черт возьми, должно быть так больно? Я зарыдала в ладони.
Я почти забыла, каково это – не быть одной. Но вот оно, это чувство, вернулось.
Мучительное. Липкое. Готовое разорвать душу в клочья.
Когда я проснулась на следующее утро, в доме было совершенно тихо, холодно, неприветливо и… ужасно.
Я зашла на кухню, ожидая увидеть, как Ари готовит коктейль, или яичницу, или еще что-нибудь делает… но его там не было.
Я бродила по дому, переходя из комнаты в комнату, и не могла остановиться.
И вот я нашла его.
Полностью одетого.
С чемоданом на кровати.
