Чертовски неправильный парень полностью

Мне не нужно было объяснять, что означает этот сон. Я хорошо осознавала отсутствие контроля над жизнью в тот момент.

– Блэйк, – прошептал он во сне, притянув меня ближе к груди, нос скользнул по моей шее.

Тихий всхлип сорвался с губ, и я прижала ладонь к ним, пытаясь заглушить звук.

Я не хотела, чтобы он просыпался. Не хотела разрушать очарование этих ночей: я находила утешение в его объятиях, убеждая себя в том, что он – любовь всей моей жизни, а не уничтоживший сердце мужчина.

На следующее утро я стояла перед зеркалом и просто разглядывала себя. Он был на тренировке, а я… я наедине со своими демонами. Через час у меня состоится съемка. Но вместо того, чтобы готовиться, я стояла там и разрывала себя на части.

Я почти начала нравиться себе. Потому что нравилась Ари. Не просто нравилась, он сказал, что я идеальна.

Но теперь мне стало ясно, что он лжец. И все те красивые слова, которые были им сказаны… те, которые проникли в мое сердце и разум, благодаря которым позволила себе начать верить…

Возможно, я не должна была им доверять.

И вот я здесь, навязчивые мысли, которые преследовали меня с самого детства, снова громко зазвучали в голове.

Морщинки вокруг глаз, они слишком заметны? Они должны быть такими заметными? И щеки. Сегодня они стали круглее. В последнее время я металась между обжорством и отказом от еды. Чертова отечность… была видимым доказательством отсутствия самоконтроля. Губы были слишком тонкими. Сегодня состоится гребаная фотосессия для помады. Они бросят один взгляд на мое старое жирное лицо и губы, как у пугала, и вышвырнут вон.

Я закричала. И мой крик эхом отбился от стен и проник внутрь моего тела, разбив трещины в сердце до того, что они стали больше походить на гребаные ущелья. Я умирала. Это было единственным объяснением того, почему все это приносило мне такую боль. Люди созданы для того, чтобы уметь переносить боль, но не такую. Не боль, от которой истекаешь кровью.

Я направлялась на съемку и, наверное, любой, кто сидел бы сейчас рядом со мной в машине, испытывал бы чувство стыда. Единственная причина, по которой я не стала блевать этим утром, единственная причина, по которой не зависла над унитазом, пока внутренности не начали бы болеть и кровоточить… было то, что я могу опоздать.

Я снова стала слабой, какой и была всегда.

И в глубине души я знала, что это не вина Ари. Знала, что нужно исправиться. Что стоит прекратить это делать.

Просто не понимала, смогу ли.

Когда несколько часов спустя я уходила со съемки, внутри был хаос. Каждый снимок получался плохим. Фотограф перепробовал все. Но не было искры, не было жизни.

Как это могло произойти?

Я чувствовала себя ходячим трупом.

Зазвонил телефон, и на какую-то секунду… сердце затрепетало. Но это был не Ари. Кларк.

Но он мне был не нужен.

Я свернула на дорожку к дому, в который не могла не вернуться. И заплакала.

Несколько дней спустя я тупо пялилась в телевизор, смотря неизвестно что, когда внезапно ворвался Ари. В его в руках был мой телефон.

– Что это? – выплюнул Ари.

– Верни его! – зарычала я и бросилась к нему. Но он поднял телефон над моей головой.

– Кларк написал тебе двадцать гребаных сообщений на этой неделе. Почему не послала его?

– Ну и что, что он пишет? Что ты сделаешь теперь, Ари? Подбросишь наркотики в мою машину? Заблокируешь его номер, не сказав мне? Заменишь гребаным своим? Или отследишь мой телефон, чтобы знать, когда мы разговариваем? О, подожди, ты собираешься занести его в гребаный черный список авиакомпаний?

– Может быть! – закричал Ари.

Я вздрогнула и отступила назад, агония пронзила тело. Это был первый раз, когда он повысил голос.

– Как ты могла так поступить со мной? С нами? – бушевал отец, прежде чем издал резкий всхлип, звук был абсолютно ужасающим.

– Это не то, о чем ты подумал, Джон. Ничего не было, – голос матери дрогнул.

Почему я подумала об этом именно сейчас? Произошло ли это потому, что родители тоже когда-то были воплощением идеальной любви? Пока в какой-то момент не перестали им быть.

Предательство матери разрушило эту иллюзию и оставило шрамы, которые все еще отдавались болью. Теперь я не могла не задаться вопросом, повторяется ли история.

Обман – ужасная вещь.

Ари шагнул ко мне и протянул руку.

– Блэйк, – сказал он гораздо более спокойным голосом. – Я понимаю, что ты расстроена. Даже понимаю то, что ты не понимаешь. Но тебе лучше уже сейчас осознать, что… Ты. Моя. Если тебя хоть немного заботит Кларк, ты должна дать ему понять это.

Я уставилась на него, и слеза скатилась по щеке. Он наблюдал, как она падает с выражением полного опустошения на лице.

Не было такой части меня, которая скучала бы по Кларку. Точно так же, как не было части, которая сожалела бы о выборе Ари. Но я этого не сказала. Не могла.