Но воспоминания о прошлой ночи застряли в голове: вкус ее губ, ощущение такой тугой, идеальной киски…
Рука тут же легла на ноющий от желания член, и я провел ладонью по стволу. Кстати, насчет пирсинга. Начнем с того, что это Линкольн и текила были виноваты во всех моих проколах. Мы подписали контракты хоккейных новичков и по этому случаю набухались в ноль. Стоило мне моргнуть, и вот – я уже лежал на кушетке с проколотым членом и татуировкой в виде бабочки.
Должен признать, секс с пирсингом вышел на новый уровень. Глаза Блэйк практически закатились, когда она почувствовала металл на своей точке G.
Я продолжал поглаживать член, думая о ее вкусе. И вдруг…
Блэйк оказалась передо мной на коленях, обнаженная. Она сводила с ума. Розовые соски на упругой груди так и кричали о том, чтобы кто-нибудь взял их в рот. Ее зрачки были расширены от возбуждения… от желания взять мой член в рот. Я запустил пальцы в ее волосы и погрузился в сладкий горячий рот. Блэйк сдавленно застонала, когда головка уткнулась в заднюю стенку горла. Она прогнулась в пояснице и оттопырила зад. Я с удовольствием подумал о том, что, вероятно, если опустить руку между ее раздвинутых ног, там будет мокро, – и это не только из-за душа.
– Прикоснись к себе, – простонал я, продолжая трахать ее в рот.
Руки Блэйк легли на грудь – она стала мять и оттягивать соски. И я буквально умирал от этой картины. Я был одержим…
И кончил. Черт. Я насадился до упора и излился горячей спермой ей в глотку. Мне хотелось видеть белесые полосы на ее груди, поэтому я вытащил член из рта Блэйк и покрыл спермой идеальные сиськи. Я бы хотел, чтобы мы не находились в душе, и чтобы это не смывалось. Хотел, чтобы она могла просто ходить вот так, вся в моей сперме. Чтобы все знали, кому принадлежит Блэйк.
Я вернулся в реальность и излился на стену душевой. Это был один из самых сильных оргазмов в жизни… просто от мыслей о ней.
И у меня все еще стоял.
Можно ли получить растяжение члена? Потому что это определенно должно было случиться со мной после того, как я познал настоящий кайф с Блэйк. «Максимуса 5000» нужно удовлетворять. Ежедневно.
На самом деле, ежечасно.
Чееерт. Я провел рукой по лицу и выключил воду в душе, сопротивляясь желанию снова подрочить, как… настоящий одержимый онанист, наверное.
Через час я уже сидел в такси и ехал в тренировочный центр, все еще будучи слегка пьяным.
Как только я вошел в тренажерный зал, ноющая от похмелья голова разболелась.
Лязг гирь, натужное пыхтение и постоянный грохот тяжелой музыки слились в мучительную какофонию звуков. Обычно мне это все нравилось, но не сейчас, когда в желудке была целая бутылка текилы.
Уолкер, мистер Прекрасный принц собственной персоной, уже был там.
Массивная фигура расположилась на скамье для жима. Его волосы были влажными от пота, а мышцы напряжены, – он с легкостью поднимал и опускал штангу. У этого парня было такое телосложение, которое способно было остановить танковый двигатель. И это делало Уолкера отличным вратарем.
– Доброе утро, «опьяненный солнцем», – хохотнул Уолкер, когда увидел меня. Голос рокотал в такт музыке. – Или лучше назвать это похмельем?
– Ты только что назвал меня «опьяненным солнцем»? – недоверчиво спросил я, неловко хихикнув, или, по крайней мере, надеялся, что это прозвучало как смешок. Для собственных ушей это воспринималось как кряхтение ведьмы.
– Уолкер, дружище, ты выглядишь слишком уж бодрым для того, кто был на той же вечеринке, что и я прошлой ночью.
Уолкер остановился на середине подъема и одарил меня высокомерным взглядом.
– Добро пожаловать в Калифорнию, Ари Ланкастер. Мы здесь знаем, как веселиться.
– Ты родом из Теннесси, верно? – протянул я.
Когда я неторопливо подошел к гантелям, мышцы хором протестующе запели, Уолкер положил гантели на стойку и показал мне средний палец.
– Я знал, что ты не в себе, приятель, но вот это твое «опьяненный солнцем» только подтвердило это.
Он театрально вздохнул, делая вид, что обдумывает заявление.
– Ты на полсекунды забыл о похмелье, не так ли?
Может быть, я был просто пьян, но действительно начал думать, что Уолкер заслужил стать участником броманса, в котором Линкольн и я находились все эти годы. Он, конечно, стал бы для нас только братаном, с которым приятно проводить время, ведь у Линкольна мог быть только один Ари. Но об этом стоило подумать позже.
Я вернусь к этой мысли, когда протрезвею и смогу ясно мыслить.
– Итак, приближается важная игра против «Далласа». У тебя есть какой-нибудь туз в рукаве?
Я хитро улыбнулся, вытерев пот со лба.
– Ах, Уолкер, друг мой, секрет один, и это древнее и мистическое искусство, называемое командной работой.
Глаза Уолкера резко расширились.
– Командная работа? Ты ставишь меня в тупик, Ланкастер. Но это действительно все? Никаких секретных ритуалов… никаких танцев с Линкольном перед игрой?
Я ухмыльнулся.
– Уолкер, признайся, тебе просто нужен предлог, чтобы снова потусоваться со старым добрым золотым мальчиком, не так ли?
