— Ты был на высоте.
— Я ничего не помню, — тут он видит меня, видит мои руки, торчащие из-под одеяла. Видит верёвки, тянущиеся к оголовью кровати. — Кто… Кто тебя привязал?
Он не дал мне ответить. Встряхнул головой, затем ладонью попросил тишины. Он сказал:
— Я вспомнил. Это был я… Но как… как я мог согласиться?
Ты еще покрасней от стыда! Весь его вид, его стыдливый взгляд и немощный язык заставили меня засмеяться.
— Ты не переживай, — говорю я, — мне понравилось! Ты держался молодцом, но с бухлишком надо поосторожнее.
— С бухлишком?
— Неважно! У меня к тебе будет огромная просьба. Выполнишь?
— Да, конечно. Что я должен…
— Развяжи меня!
Тупой увалень! А так сложно догадаться?
Он встал с пола. Перегнулся через меня и развязал правую руку, затем — левую. Всё это время он смотрел куда-то в сторону, боясь встретиться со мной взглядом. И когда он отошёл от кровати, я специально скинул одеяло. Мужские глаза ударили в потолок, а потом медленно поползли по стене. Перекинулись на мои плечи. Уставились на мои руки, которыми я с великим трудом развязывал узлы на ногах. Поймав его взгляд, я подмигнул ему. Он тут же отвернулся. Не знаю почему, но меня забавляла эта игра. Странный парень.
— Подойди ко мне, — прошу я его, положив голову себе на плечо.
Последовало предсказуемая реакция. Он развернулся в сторону двери.
— Ты прости, но мне пора домой.
— Как домой? А завтрак?
— Я не голоден. Спасибо за ужин, но я пойду.
Козёл! Все мужики одинаковые. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А я вдруг вспомнил про свой дар. Вспомнил про крысок. Про маску.
— Крыски! Вы здесь?
В комнате я был один. Ни души, лишь клопы да грязные мухи. Еще минуту я разглядывал потолок, а потом окончательно решил встать с кровати. Руки и ноги не слушались. Каждое движение отдавало болью. Согнул руки в локтях. Согнул ноги в коленях. Так лучше. Оперевшись ладонями о матрац, перевернулся и скинул ноги на пол. Получилось встать, хотя спина просилась обратно на кровать.
Дошёл до комода, чуть не вляпавшись в рыготину, разбрызганную по всему полу.
Достал повязку. Опоясывая ей грудь, восхитился упругостью своих малюсеньких сисек. Я обожаю большую грудь. И считаю, что большая грудь — это когда женщина может соприкоснуться своими сосками. Но в моём случае я даже пытаться не стану. У толстяка и то больше шансов выполнить столь сложный трюк.
Натянул штаны, напялил рубаху. Вещи чистые, свежие. Уровень уверенности сразу же поднялся до потолка.
Хлопнула входная дверь. Громко.
Видимо Алеш близко к сердцу всё принял. Бедняга. Долго он на кухне проторчал, скорее всего, хотел дождаться меня, объясниться. Старая песня. Конечно, неловко так брать и уходить от девушки, когда воспользовался её телом ради усмирения своих гормонов. Очень подло. Но это меня только веселило, ибо отстрелялся он в холостую! Но кто ему скажет об этом? Надо же было так судьбе взять и свести нас на узкой дорожке. Но одно точно — его жизнь больше никогда не станет прежней. Надеюсь, у него всё будет хорошо.
Раздался грохот. На кухне началась суета. А вот это уже интересно! Что-то тяжёлое рухнуло на пол. Заелозили стулья. А это что? Зачем стол двигать-то⁈ Что он себе позволяет! Нечего хозяйничать на моей кухне!
Прежде чем подойти к двери, я услышал звук бьющейся посуды. Пару тарелок разлетелись вдребезги. Это уже ни в какие ворота не лезет! Кто убирать будет? А!
Сейчас я тебе устрою!
На самых серьёзных щах я отпираю дверь. Выпячиваю глаза и вижу, как запущенный в воздух Ал пролетает над столом. Ударяется об стену и падает на пол.
Пиздец. Вот я и допрыгался.
Сидя на кровати, я ощущал себя пластиковой куклой. Манекеном, выставленным в витрине модного магазина. Ноги и руки не сгибались. Кожа на ощупь напоминала свежий пластик. Как же у меня всё затекло. Пиздец! Нужно встать. Надо идти. У меня множество дел, и онемевшие конечности меня не остановят!
Только я встал на ноги, как тут же на каждый мускул налетела усталость. Я словно чайный пакетик, который медленно заливают кипячёной водой. Затем достают — и ты чувствуешь облегчение. Каждый новый шаг дарил крохотную порцию облегчения. Я замираю. Осматриваю комнату в поисках своих вещей, и меня снова окунают в кипяток. Миллионы горячих игл лезут в кожу сквозь поры. Упираются в мясо, щекочут мышцы.
Шаг — облегчение.
Остановка — и меня снова макают.
Макают и макают, пропитывая моим соком кипяченую воду.
Нахожу платье, но при мысли, что придётся надевать его через голову, сразу же отказываюсь от этой идее. Сейчас не до красоты. Алеш слился, и больше нет цели, кого-то соблазнить. Время удобных вещей!
Пока одеваюсь, с кухни до меня доносится нарастающая суета. И вроде, я слышал ржание лошадей через окно комнаты. Может, показалось?
Открываю дверь. Поражаюсь увиденному. И сразу же закрываю глаза, словно меня здесь нет, и никогда не было. Это всё галюны после тяжёлой ночи. Здесь никого нет. На кухне пусто. Слышу, как тарелка бьётся об пол. Слышу мужское пыхтение.
Молча двигая губами, произношу: блядь!
