Я резко вскакиваю. Отряхиваю штаны, рукава. Беру кувшин. Остатками воды полощу рот, сплёвываю. Всё ровно. Хочу Альфу почесать за ушком, погладить по голове, но засранец уводит голову в сторону.
— Я не твой ручной пёс, — говорит он.
И то верно.
Когда все успокоились, протёрли глаза и умылись утренней расой, мы спокойно собрались, и двинули дальше, в сторону фермы. Солнце только-только отмерило время обеда, как на горизонте, сквозь огромные стволы необъятных дубов показалась ферма. Крыши брусчатых амбаров медленно выплывали из-за жёлтой линии огромного поля пшеницы.
Мужские лица потихоньку расплывались в улыбках. Уходила тревога. Слово «стресс» здесь так вообще не знают. Нет слова в словаре — об этом и не думаешь. Как это удобно. Все шагали уверенным шагом. Победители шли домой.
Но такой настрой был лишь у людей. У животных было всё наоборот. Шкала уровня тревоги вот-вот пробьёт потолок максимальных значений. Альфа сохранял контроль над стаей, но зыбкость его стараний была заметна невооружённым взглядом. Крохотная искра испуга, дуновение сомнения. Потухшая вера в людей — и бойни не миновать. Надо кое-кого напрячь.
Подхожу к Борису. Застаю его за переговорами с Рудхом. Шепчутся о ерунде, указывая пальцами на ферму.
Говорю ему:
— Борис.
Мужская речь оборвалась, Борис поворачивается ко мне.
— Борис, надо предупредить людей на ферме
— А то что?
— Мало ли что. Собаки залают. Фермеры выйдут на встречу с вилами. Я могу еще много чего перечислить. Звери на взводе. Натянуты как струны балалайки.
Поступок мужика, что с серёжкой в ухе, откровенно говоря, меня удивил. Респект ему. Хлопнув Бориса по плечу, Рудх побежал вперёд, в сторону фермы.
Это нужно было сделать.
Не сделай этого — был бы полный пиздец. Я и сам хотел, но кто б тогда вёл зверьё? Ну, это уже не важно, доброволец нашёлся — и хорошо. Что он там наплёл, что он там на пальцах объяснил — для меня загадка, но когда мы подходим к главным воротам фермеры, нас встречают с полным недоумением.
Даже когда мы оказались за деревянным воротами, после того, как стая волков проследовала за нами, спокойно расселась, не проявляя и капли агрессии, фермеры продолжали смотреть на нас с недоумением, разинув рты.
Еду приготовили? — спросил Борис у того тощего парня, что издевался над Пичем.
Паренёк вышел нам на встречу. Его руку была перевязана, лицо бледное, да и вообще его всего знобило. Выглядел он паршиво. Да и речь его была не лучше; жиденькая, каждое слово забирало силы.
— Да… — заикался парень, — … при… приготовили. Борис…
— Где? — оборвал его Борис.
Вместо того чтобы ответить, парень кидает испуганный взгляд за наши спины. Его глаза округлились еще раз, а потом еще раз, когда Пич встал у моих ног.
Он снова замялся.
— Там… там… — а потом, видимо, сумел собрать последние силы и спросил: — Борис, что происходит?
Он реально думал, что передним вот так возьму и отчитаются? Наивный.
Борис не стал ничего объяснять. Он прошёл мимо парня, сказав ему на ухо:
— Веди их жрать.
— Но… Борис…
— Ты испугался?
Парень сглотнул слюнку, которой чуть не подавился и промямлил:
— Нет.
— Веди!
Волки оторвали свои задницы от грязной земли. Собрались группой и двинулись следом за вожаком. Я быстро объяснил Альфе, кого тут можно слушать, а кого посылать куда подальше. Показал, кто сегодня их личный повар, и если он начнёт зажимать еду, то можно его и прикусить за яйца. Бедный паренёк. Сам виноват, с братьями меньшими надо обращаться как с равными. Мы в ответе за тех, кого приручили.
Когда вся стая скрылась за воротами амбара, я испытал облегчение. Альфа испытывал тоже самое. Волны уверенности нахлестывалась на волны удовлетворения. Не знаю, что они там увидели, но точно уверен — это то, что они мечтали увидеть последние пару дней. Бля, какое же это кайфовое чувство. Отстрелялся! Моя миссия выполнена, теперь можно получить и свою награду.
Когда нас пригласили в столовую, навалили еды на тарелки, поставили графины с пенным, меня накрыла новая волна спокойствия. На секунду мне показалось, что я счастлив. Странное чувство. Словно тебе ничего и не надо от этой жизни, а всё, что происходит вокруг, дарит тебе радость. Хочется остановить этот момент, и жить только в нём. Без прошлого и без будущего. Ну его к хуям это неизвестное будущее…
Все дружно подняли бокалы. Прежде чем чокнуться, я сообщаю Борису радостную новость:
— Волки сыты.
Он говорит:
— Значит — мы живы! — и начинает заливисто хохотать.
Мы дружно чокаемся. Пьём до дна.
Подняв новые бокалы, мы выпиваем за павших друзей. Борис перечислил всех. С гордостью произносил каждое имя:
— Варем.
— Рафал.
— Вацлав.
— Казимир.
— Болеко.
