Борис поднимает мой меч, хватает мою руку. Подтягивает к себя мою ладонь, вкладывает в неё рукоять меча. От злости у меня плотно стискиваются губы.
— Сколько раз он уже выручил тебя? — спрашивает Борис.
— Много…
— Не смей его бросать на землю. На нём крови больше, чем течёт в твоём теле.
— Пока мы тут упражняемся, «Кровокожи» уже ускакали далеко-далеко! Может они вообще сгинули прочь. А с ними и Роже…
— Ты думаешь не о том…
— А о чём я должна думать?
Мужская ладонь упала мне на плечо, по-доброму затрясла меня.
— С твоей подругой всё будет хорошо. Они не людоеды. Им нужен её дар, и пока она им обладает — ей не грозит опасность.
— Куда они её везут?
— Сейчас это не имеет значение, — говорит Борис. — Ты не готова с ними встретиться. Ты даже не готова к встрече с «Труперсами».
— Нет! Я ко всему гото…
Та самая мужская ладонь, что так по-отечески меня подбадривала, резко надавила мне на плечо. Я шагнул назад. Под ногой что-то возникло, на что я тат же наступил, и сразу же оступился. Я упал на спину, и меня даже никто не попытался схватить за руку! Упал в песок. А Борис принялся громко ржать, убирая свою ногу.
Зараза! Ну я тебе сейчас устрою!
Накопившиеся эмоции необходимо всегда выплёскивать. Нужно дать им выход, в любой форме, всё зависит от вашего воображения! Но копить их ни в коем случае нельзя. Иначе они выйдут сами, в самый неподходящий момент.
Успокоившись, я всё проанализировал. Борис прав. Он чертовски прав. Я не готов. Еще не готов. Мечом махать — не гайки крутить неподходящим по размеру ключом. Но в отличии от салаг, приехавших на неделе, я быстро учился. Борис ставил меня в пример крупным парням, демонстрирующие всем своим жалким видом как им хочется вернуться к мамкиной сиське. Их нежные ладони брезгливо хватались за сухую рукоять меча, сделанную из человеческой кисти. Их пятки быстро стирались грубый песок, словно ребятки бегали по наждачке. А когда они по ночам заблёвывали пол барака, я смотрел на корчившиеся тела на койках и широко улыбался.
Мой вид — лучшая мотивация против слабости.
Улыбающаяся девка со сложенными руками на груди, смотрящая на всё свысока — мотивация взять свои яйца в кулак и попытаться хоть что-то доказать самому себе.
Справедливости ради, моя мотивация куда сильнее. Эти пацаны, эти ребятки привыкшие думать только о себе, прям как и я, но вот сейчас я ловлю себя на мысли, что, возможно, я всё это делаю не ради себя. Не ради той боли, что так ловко ломает моё эмоциональное состояние.
Этим бедолагам, этим парням с неокрепшей психикой плевать на всех. Им плевать на деревню. Плевать на будущее. Плева на «Труперсов».
А мне нет. Странное чувство. Мне не плевать.
Может, это всего лишь любопытство.
Возможно, это и вовсе глубокие чувства Инги, с которыми мне с каждым днём всё сложнее и сложнее бороться. И в этой борьбе я не собираюсь выигрывать. Мне хочется сдаться.
Мне хочется стать нормальным.
Я наконец-то стал ячейкой группы, объединённой благородной идеей. Я стал частью сокрушительного меча, несущего мир в этот мир.
Что-то я расчувствовался. Мне всего лишь то надо добраться до той суки. А получиться ли спасти Роже — мне плевать.
Сейчас я жду встречи не только с «Кровокожами». Лидер «Труперсов» меня волнует не меньше. Его голова… лицо…
Это точно он.
Но как?
Получится ли при встрече расспросить его? Я так и вижу, как он замахивается мечом, а я спрашиваю его: Привет! Это ты?
А что дальше?
Этот вопрос еще долго витал у меня в голове, выстраивая тысячи различных путей развития событий. Будь что будет.
Когда я и еще две дюжины окрепших новобранцев, уверенно стоят в раскалённом песке, произносят вызубренную молитву, Борис со всей гордостью оповещает нас, что мы готовы.
Дух наш окреп.
Руки стали частью наших мечей.
А ноги без страха понесут нас на врага.
Борис набрал полную грудь воздуха. Его лицо перекосило, он хотел кашлянуть, но сдержался. Глаза смерили каждого бойца. Остановились на мне. Он громко крикнул:
— Вы готовы!
Даже Пич радостно забегал у него в ногах. Прильнул к ботинкам и принялся чесать спину. Даже завыл от удовольствия.
Добрый смех разлетелся в толпе вояк, готовых выдвигаться в смертельный поход.
Волки, во Главе с Альфой стояли в стороне. Стояли вместе с бывалыми воинами, разделившись на пары: человек — волк. Звери были готовы. Они всегда были готовы, ожидая пока мы — люди — станем готовы.
И вот наконец настал тот день.
Глухие удары разбудили всех в бараке. Борис, запакованный в кожаный доспех с довольным лицом, лупит кулаком по стене барака. Лупит так, что пыль валиться с потолка.
— Солдаты, подъём!
За окном — рассвет. Во дворе еще сохраняется ночная прохлада, но кайф быстро проходит. Пока толпа собиралась, пока все выстраивались в ровные шеренги, солнце повисло над нашими головами.
Жарища…
