Такие вещи надо произносить вслух! Всегда! Почему-то не до всех доходит вся серьёзность ситуации. Вот же, живой пример того, что с тобой может случится — распластаешься на полу, и будешь вопить от боли. Ты хочешь так же? Уверен? Ну смотри…
Пришедший ему на помощь приятель дёрнулся в мою сторону, но вдруг замер.
СУКА!!! ВОТ УРОД! БЛЯДЬ! КАК ЖЖЁТСЯ!
Пока я тут размышлял и пытался свести потери к нулю, второй вояка зря времени не терял. Судя по всему, он прикинул свои шансы, и решил чуть-чуть их подкрутить в свою сторону. Это было очень метко! Я даже ничего не увидел. Бросок был слишком быстрым и точным.
Ёбаный пузырёк разбился о мой лоб и залил жидкостью всё лицо. В глаза словно брызнули едкой струёй из перцового баллончика. Очень больно! Я зажмурился и сжал губы. Вкус кислятины уже ощущался на языке.
Понимая, что последует дальше — а это точно удар мне в голову, я слепо рубанул перед собой воздух.
Ничего. Лезвие не встретило никакого сопротивления. Вскакиваю на ноги и снова бью, просто веду мечом справа-налево, словно кошу траву.
Слева скрипнули доски, раздался чавкающий звук (кто-то наступил в лужу крови), за которым последовал резкий выдох. Рассекающего воздух звука я не услышал, всё утонуло в жутком крике, раздавшемся где-то в стороне. Я только почувствовал обрушившийся на мою руку вес. Затем еще раз. И еще. Я вовремя её подставил. Закрыл лицо. И ощущал удары по запястью, по ладони, по предплечью, словно кто-то озлобленный колотил меня палкой.
Бил и бил.
Бил и яростно колотил, а вокруг нас все звуки оттенялись жуткими криками и воплями боли. Я открыл глаза. Я словно смотрю на всё сквозь тонкий целлофан. Всё мутное. Всё в оранжевой пыли от свечного освещения.
— Сдохни! Сдохни! Сдохни!
Этот воин, что колотил меня мечом по руке всё никак не мог угомониться. Он вопит на меня словно псих. Его горячую слюну я ощущал на своих щеках, она даже могла заменить мне пот на лбу. Он явно обезумел от моего стойкого желания не умирать. А потом я увил, как что-то сверкнувшее металлом устремилось мне в лицо.
Этот озлобленный ублюдок решил ткнуть мечом прямо мне в лицо.
Я махнул ладонь возле лица, словно отгоняю надоедливую муху. И мне повезло. Я попал прямо по лезвию, откинув острый клинок в сторонку. Подальше от моего лица. А потом резко вскочил и со всей силой ударил этой же ладонью в пространство возле меня.
Я усердно моргал, но зрение полностью возвращаться отказывалось. Я смотре перед собой. Я видел свет, видел расплывчатые силуэты. Я даже видел, как что-то большое рухнула на пол у моих ног. Это тот взбесившийся урод. Я влепил ему хорошую пощёчину. Настолько хорошую и сильную, что бедолага издал хруст, ухнул и рухнул. Боюсь, после такого удара и на бетонной стене появились бы трещины.
Мужик выжил. Я это понял, когда попробовал шагнуть вперёд, но мой кровавый ботинок наступил на что-то мягкое. Хруст не раздался, но мычание было болезненным. Я перешагнул тело. Выставил левую руку перед собой и шёл на расплывчатые фигуры. Они словно плясали безумный танец; прыгали, падали и вставали, и во всей этой куче моле хрен разберёшь — кто есть кто.
Под ноги снова попалось что-то мягкое. Раздался хруст — и всё. Ни криков, ни хрипа. Этот товарищ был мёртв. И даже мёртвым он умудрился мне навредить. Я зацепился за кожаную куртку мысом ботинка, когда перешагивал через тело, и завалился на бок. Вовремя подставил левую руку. Свалился, но не распластался. А когда стал подниматься, увидел приближающуюся к себе фигуру.
Свой? Или чужой?
— На, тварь! — завопила серая фигура.
Ясно! Чужой!
Я вскочил на ноги. Но пока вставал, в грудь мне что-то прилетело. И снова звон бьющегося стекла. Я провёл ладонью по тому месту, куда был прилёт — ничего не чувствую; корка запёкшейся крови не передавала ощущений, схожих с прикосновением кончиков пальцев к голой коже. Но если это то, что я думаю — ёбаная жидкость для смягчения доспеха — я смогу ощутить её иным путём. Я быстро надавил пальцем на грудь — всё твёрдое. Даже ели это та самая жидкость — на меня она не действует! Мой доспех по-прежнему твёрже стали.
Как только я встал на обе ноги и выпрямился, в грудь прилетает мощнейший удар, отправивший меня обратно на пол.
Если я продолжу изучать свои новые особенности в таких далеко не спокойных условиях, шансы на моё выживание равны жирному нулю.
Я перехватываю меч двумя руками и выставляю его перед собой, нацелившись кончиком на приближающуюся фигуру. Дурачок и не пытался сбавить тем — нёсся как угорелый. Стоило ему почувствовать мою слабость, как он в один миг опустился до уровня бабуина, слепо бросающегося на раненую жертву.
