Я заношу коробочку над разинутой пастью Бориса. Где-то в сторонке завывает Осси.
— Что… что ты творишь? Ты хочешь убить его?
— Сейчас сама всё увидишь!
Первые капли густой слизи слетели с угла коробочки прямо на язык Борису. Следом вывалился кусок кишок, но он не попал в рот; упал на нос. Я отшвырнул коробку, схватил кишки. Как опустевший тюбик пасты, я принялся усердно выдавливать содержимое куска кишок прямо в рот Борису. На шершавый язык и почерневшие от мутации зубы плюхнулись жидкие куски говна, следом потекла слизь, за которой уже в пасть рухнул скользкий, размером с шнурок белый глист. Теперь судьба Дрюни в его же руках. Я лишь захлопнул пасть Бориса, закрыл губы ладонью и навалился всем весом на голову, чтобы он не вздумал выплюнуть «сладость».
Тело Бориса затряслось с новой силой. Он всеми силами пытался вырвать голову из моих рук, но я крепко его пригвоздил к земле.
Прибежали первые люди с вёдрами. Они уже были готовы обступить нас и начать лить воду на медленно пожираемые пламенем ступени, но я проорал:
— Лейте на нас!
Холодная вода окатила меня с ног до головы. Наши доспехи зашипели, словно змея перед атакой. От тела Бориса пошёл дымок. На нас еще вылили вёдер шесть, после чего наши тела были полностью очищены от огня, пепла и грязной земли.
Борис замер. В узких щелях его доспеха продолжал струиться гной, поблёскивая в свете луны серебром. Руки и ноги спокойно лежали на земле. Я пока не рыпался, продолжал сидеть, хоть и понимал, что вариантов тут немного. Или они оба мертвы, или…
Глаза Бориса вдруг распахнулись. Два белых шарика смотрели непонятно куда, но я чувствовал, что их взор обращён на моё лицо.
— Червяк, паршиво выглядишь…
Впервые за долгое время я улыбнулся. Блять, я прошёл через такое дерьмо, что мне захотелось рассмеяться! Хотелось хохотать на всю улицу. Блять, мне просто хотелось ржать и плакать.
— Слезь с меня, — прохрипел Дрюня, — ты давишь мне на живот! Мне не комфортно…
Получилось! У нас получилось!
Неуклюже, чуть не рухнув обратно на землю, Дрюня поднялся на ноги.
— Как тебе новое тело? — спросил я.
— Кожа словно пылает… — Дрюня сплюнул на землю.
— Пару минут назад Борис полыхал как факел.
— Да? С чего же это…
Дрюня невольно обернулся на оранжевый свет, бьющий до самого неба.
— Ебааааать… Блять! «Швея» горит!
Крыша здания с грохотом обрушилась внутрь, выдавив наружу столб ярких искр.
— Пиздец…
Происходящее расстроило Дрюню до глубины души. Горел не просто дом. В огне медленно умирал символ старой жизни. Символ экономического процветания. Какие наши годы? Отстроим заново всё.
Сзади раздались глухие шаги.
— Инга…
Обернувшись на голос, я увидел встревоженную Осси. Дрюня облокотился на локти и тоже посмотрел на рыжую воительницу.
— Осси, — голос Дрюни в новом теле сохранял спокойствие, — это я, Андрей. Теперь всё будет хорошо! Мы заживём по-новому!
— Я… — голос Осси дрожал. — Как…
Она с трудом подбирала слова, но ничего так сказать и не смогла. У неё явно был шок. Она абсолютно ничего не понимала. Бездыханное тело Андрея валялось за её спиной, и она даже смотреть в ту сторону не желала. Её глаза бешено прыгали по нашим с Дрюней лицам, в попытке найти адекватный ответ. Такой ответ, который всё ей объяснит. Но у нас не было таких ответов, и тем более объяснений.
За плечами рыжей воительницы начала собираться толпа. Стража с обычными зеваками подносила вёдра, но никто не собирался тушить пожар. Все смотрели с удивлением на меня с Дрюней. Кто-то побросал вёдра на землю и выхватил мечи. Острые пики вновь уставились нам в лица.
— «Труперсы» в деревне! — вскипела толпа.
— Отставить! — взревел Дрюня, вставая на ноги. — «Труперсы» повержены! Вам мало этого доказательства?
Дрюня вытянул руку и пальцем указал на валяющееся тело «труперса» с вспоротым брюхом.
— Я — Борис! — взревел Дрюня, тыча себя пальцем в грудь и двинул к толпе, окидывая каждого зеваку тяжёлым взглядом. — Правитель деревни «Оркестр», обратил себя в «труперса» ради спасения ваших жизней!
Дрюня обвел пальцем толпу.
— А наша боевая подруга Инга, — Дрюня посмотрел на меня, кивнул головой, — помогла мне в этом непростом деле.
Никто из толпы даже не подозревал кто лежит у их ног. Люди расступились, бросаю испуганные взгляды на уродливый труп в луже гноя.
Всю нашу легенду могла запороть Осси. Молчаливая воительница стояла на распутье, боясь сделать неверный шаг. Я прекрасно понимал, что сейчас она могла довериться только мне. Я надеялся на это. Она должна прекрасно понимать, что я бы не посмел предать Дрюню, после всего что он для меня сделал. Объяснить преобразование Бориса в Дрюню будет сложно, да и поверить в такое женский мозг сможет не сразу.
Всему своё время.
Заглядывая в уставшие глаза Осси, я подмигнул, и прошептал:
— Верь мне.
Незамедлительно Осси обернулась лицом к толпе, вскинула руку с мечом и проорала:
— Борис победил «труперсов»! Мы победили!
