Спуск по лестнице казался бесконечным. Скрывать своё присутствие не было никакого смысла; деревянные ступени трещали так громко, словно были охвачены пламенем. И я каждую секунду ждал, как из тьмы на меня бросается Борис и раскраивает мне голову своей уродливой секирой. Но ничего подобного не происходило. Он выжидал подходящего момента. Страх есть у всех. Какую бы мутацию ты не пережил, страх останется прежним. Он останется с тобой навсегда. Таким же жадным и голодным, готовым в любой момент толкнуть тебя к двери, за которой тебя ждёт губительная безопасность.
Я не скрываю, мне тоже страшно. Но там, наверху, где неизведанный мир подбрасывает сюрпризы каждый день, мне куда страшнее. И постоянно давящая на меня мутная перспектива завтрашнего дня неразрывно связана с этим подвалом.
Да, мне страшно. Но удушив в подвале терзающие меня страхи, я обрету надежную защиту перед тем, что ждёт меня наверху. Я стану менее уязвимым перед настоящим страхом.
Я проверил первые две комнаты. Медленно открывал дверь — и медленно, где-то внутри себя, выдыхал от облегчения. Каждая комната была освещена лунным светом, проникающим сквозь узкие оконца под потолком. И этот свет струился в коридор через открытую дверь. За моей спиной коридор окрасился серебром, а впереди — по-прежнему непроглядная тьма. Подойдя к третей двери, я ощутил заметное изменение воздуха. Кислород в нём практически отсутствовал, а концентрация удушающего газа росла с каждым шагом. Мне вспомнилась Дрюнина пещера, где под каменным сводом собирались облачка газа — выделения гнойных тел воинов.
Смертельная смесь, но, благодаря непрерывному циклу постоянного прогорания газа через все туннели, нахождение в пещере было абсолютно безопасным.
В этом узком коридоре я лишь боялся потерять сознание от нехватки кислорода. Но мой организм стойко справлялся с воздушным ядом, пуская в мою кровь отфильтрованные дозы кислорода. Головокружение отсутствовало, тошнота или спазмы меня не тревожили.
Ударом ноги я отпёр третью дверь. На меня тут-же упала решётчатая тень от сотни металлических клеток, стоявших небоскрёбами по всей комнате. Здесь чисто. Крыс нет. Нет разлитого по полу гноя. Значит запах шёл не отсюда. Когда я окончательно убедился в том, что я здесь не одни…
— Я тебя вижу… — булькающий голос раздался в конце коридора.
Я шагнул вперёд, выйдя из прямоугольника лунного света, и произнёс:
— Теперь нет.
Тихий булькающий смех медленно заполнял коридор. Я шагнул ему навстречу. На встречу страху.
— Инга-Инга-Инга… — жужжащие вокруг гноящегося тела Бориса мухи насыщали голос жутким тембром, казалось, что он говорит через фильтр противогаза. — Ответь мне честно, ради чего ты стала уродкой? Чтобы отомстить мне?
— Уродом стал ты! А я была при смерти! Я спасла себя!
— Спасла она себя… — он гулко рассмеялся. — … ты больна! Заражена! Считаешь, жизнь теперь станет лучше? Веришь в то, что всё наладится?
— Убрав тебя я обязательно налажу свою жизнь, Борис. Можешь не сомневаться!
— Я понятия не имею, что вы там задумали с Андреем, но поверь мне, это бред! У вас ничего не выйдет! Андрей валяется там снаружи, с разорванным животом. Он не жилец!
— Он жив!
Я медленно иду по коридору вперёд. И с каждым шагом голос Бориса наполняется страхом и отчаянием.
— Инга, — говорит он, — зачем я тебе? Ты забываешь, я — правитель! У меня под боком армия! У нас впереди ещё сотни не завоёванных деревень! Мы можем пойти вместе. А? Давай договоримся и уйдём вместе?
— Ты предал меня!
— Я тебя не предавал! — взревел Борис. — Я защищал своих людей от твоего предательства!
— Ты бросил их на убой, как домашнюю скотину!
— Глупая девчонка, ты села играть против умных людей. И даже не знаешь правил!
— У меня своя игра. И правила придумываю я.
Оглушительный рёв заставил меня замереть. Загрохотали доски. Я даже услышал, как это огромное тело фыркнуло, словно бык. Он побежал на меня!
Я выставил перед собой меч и сгруппировался.
— СДОХНИ! — вопль Бориса заполнил весь коридор.
Секира рассекла воздух где-то в метре от меня. Раздался глухой удар.
— СУКА! — крикнул Борис.
По звуку мне стало ясно, что лезвие секиры застряло в потолочных досках. Борис снова ухнул, и снова секира рассекла воздух. Пол содрогнулся от сильнейшего удара. Секира вонзилась в половые доски. Я ткнул мечом вниз, надеясь попасть по рукам, или перерубить древко секиры. Кончик лезвия кольнул лишь спёртый воздух.
Свист секиры.
Близко. Очень близко. Мои руки с трудом удержали меч, застрявший где-то между лезвием секиры и древком. Стена по левую руку болезненно завизжала лопающимся деревом. Скрежет. Гнойных доспех Бориса отозвался рвущейся плотью.
Непроглядная темень.
Пришлось быстро отступить. И резко дернуть на себя меч, высвободив его из капкана. Абсолютно бесполезная драка в замкнутом пространстве. Но никто останавливаться не собирался.
Борис перевёл дыхание, и тут-же кинулся на меня.
