Пистолет взорвался, беззвучно, без огня, света или разрядов электричества. Вокруг него возникло приблизительно сферическое пространство. Оно было достаточно широким, чтобы достичь туннелей над и под нами, и поглотило полтора-два метра земли, разделяющей уровни. В дальнем углу оно открыло проход в ещё недавно недоступное пространство.
Мы подошли ближе, и я увидела внутри кейпа или парачеловека, поскольку слово «кейп» к нему не подходило. Он был взъерошен, под глазами тёмные круги, кожа бледная, борода и волосы измазаны. Одежда, наоборот, была помпезной и чистой: богатая синяя мантия, сапфир на золотой цепи, ещё одна золотая цепь в качестве ремня, и золотая лента на поясе.
А над ним — энергия. Два золотых диска и что-то практически живое, искрящееся между ними.
— Это Фир Се, — сказал Кисмет и отступил назад.
— Штука в воздухе, которая светится, или человек? — спросила я.
— Человек.
— Кто это, Фир Си?
— Се. Он одна из причин, почему СКП американской девчонки может существовать, — ответил Кисмет. — Когда они обсуждали её роспуск, СКП было достаточно напомнить им о том, что где-то затаились чудовища вроде этого.
Человек неторопливо повернулся лицом к нам. Он не был старым, но двигался как старик.
— Чудовища? — спросила я. — Я сражалась с чудовищами. Просто скажи, к какому роду чудовищ он относится.
— К роду слишком умных, к нашему всеобщему счастью, — ответил Кисмет и замер, когда человек посмотрел на него.
— Это комплимент? — произнёс Фир Се. — Не так ли?
— Да, — ответил Кисмет.
— В таком случае, спасибо. Девушка? Я видел вас по американскому телевидению.
— Сейчас меня зовут Шелкопряд.
— Я помню. У тебя было много власти. И ты отвернулась от неё.
— Я сделала это не ради себя, — сказала я.
— И тебе больше нравится то, чем ты сейчас занимаешься? — спросил он.
— Здесь это сейчас, в этом бою, или как герой?
— И то и другое. Оба, — пояснил он.
— Честно говоря? Нет в обоих случаях. Я всё ещё пытаюсь разобраться.
Он наклонил голову.
— Это достойно уважения. Сделать трудный выбор. Задача молодости. Найти себя.
— Спасибо, — ответила я, всё ещё настороженно. Реакция Кисмета подсказала мне, что этого парня стоит опасаться, так что я решила подойти к делу осторожно. — Могу я спросить, что это за штука?
— Оружие, — сказал он. — Как вы, американцы, это называете? Бомба замедленного действия? Вот только это шутка. Это бомба времени.
— Он создаёт порталы, — подсказал Кисмет, — используя их, он может отправлять вещи назад во времени. То, что проходит в портал Б, выходит из портала А на несколько минут раньше. Или наоборот.
— Или, как я выяснил, создаю петлю, — сказал Фер Се, — Превращаю в оружие. Обычный свет, пойманный в одно мгновение, множество раз усиленный. Я сдвину ворота, и свет выльется и чистит.
Я вспомнила, что сказал Корпускул. Больше энергии, чем Бегемот создал с того времени, как появился в этом городе. Вот только здесь вся энергия будет направлена в одну единственную цель.
— Чистит не подходящее слово, — сказала я. — Выжжет?
— Выжжет, — сказал Фер Се, снова склонив голову. — Благодарю.
— Бегемот хочет это заполучить, — сказала я. — Эту энергию.
— Я хочу направить это на Бегемота. Нанести ущерб. Возможно, убить.
— Чёрт, — сказал Кисмет и попятился, — это…
— Останьтесь, — произнёс Фир Се. Голос был спокойным, но было понятно, что он рассчитывает на повиновение.
Кисмет оглянулся на свечение, затем повернулся, чтобы бежать.
Он даже не успел повернуться, когда что-то мигнуло. Прямо перед Кисметом возник человек. Телепортатор.
Его рука проходила прямо сквозь грудную клетку Кисмета.
Затем он снова мигнул, словно испорченная лампочка, и его уже не было. Осталась лишь зияющая рана в том месте, куда проникла рука. Кисмет рухнул замертво.
Телепортатор, способный обходить эффект Мантона.
— Останьтесь, — повторил Фир Се. Он даже не вздрогнул, но, когда он взглянул на Кисмета, в пространстве между его густых бровей появилась морщина.
Я посмотрела на тело, сердце стучало, пытаясь выпрыгнуть из грудной клетки.
Корпускул сказал что-то, выплюнул одно лишь слово.
Фир Се сказал что-то на панджаби, затем повернулся ко мне.
— Это грубо, говорить на языке, которого ты не понимаешь. Он назвал меня злом, поэтому я больше не буду с ним говорить. Но ты понимаешь, не так ли? Ты знаешь, какую форму принимает война. Угроза, которая стоит перед нами от лица подобных чудовищ, от других?
— Я не думаю, что многие могут быть хуже Губителей, — сказала я.
— Может быть, нет. Может быть. Но ты пыталась быть холодной. Убить врага, так? Потому что безжалостность — это единственный способ победить в этой войне.
— Я встречалась с людьми. Думаю, это были ваши противники, — сказала я. — Светящиеся глаза, отражающие свет? Словно зеркала?
— Да. Враги. Мелочные злодеи, что бродят по этому городу. Организованная преступность. Рабы, проституция, убийства, наёмники. Моя сторона, мы с корнем вырываем гниль. Безжалостно. Правительство предпочитает их нам. Заявляет, что мы зло, платит им, чтобы всё продолжалось. Но ты знаешь, на что это похоже, так?
