Возможно, в какой-то степени он разделял эти чувства. Но всё изменилось после того, как он принял участие в своём первом сражении, когда он увидел, что это значит — вступить в бой с врагом, которого нельзя окончательно остановить. И всё же, некоторые сомнения остались.
Когда он возглавил команду, он увидел процесс изучения способностей противника методом проб и ошибок, узнал, какие трюки могут выкидывать Левиафан и Симург в критический момент после долгих лет выжидания. Даже сейчас они не вполне понимали силу Симург, не знали, сколько времени нужно людям на восстановление, и возможно ли оно вообще.
И вот, сегодня он возглавлял бой.
Он глубоко вдохнул, затем выдохнул.
Нужно сконцентрироваться на настоящем. Он проиграет, если будет цепляться за сложности, за знание того, что каждое новое нападение всё усложняет, увеличивает количество потерь и приближает падение человечества.
Команды Вегаса тоже не было. Они стали предателями, ушли. Сатирик отклонил предложение доставить его на поле боя, заявив, что они доберутся сами. Мысль о том, что у них могло бы появиться подобное транспортное средство, смущала. Телепортатор? Судно, способное достаточно быстро переместить людей через половину мира? Смущало то, что они смогли так быстро после дезертирства получить подобные ресурсы.
Смущало, но не удивляло.
Броктон-Бей, по большому счёту, отсиживался. Сила Ханны не представляла ценности против Бегемота. Кроме того, перемирие стало более хрупким, а портал в городе был слишком ценным.
Он позволил себе на секунду задуматься о Ханне. Они некоторое время встречались, затем разошлись. Это были отношения между старшеклассниками, а они оба были слишком заняты, чтобы это переросло во что-то большее. Два-три свидания в неделю превратились в «наверное», затем вообще прекратились. Он вступил в Протекторат, сменил город, и они больше об этом не вспоминали.
И всё же Шевалье видел, насколько она выросла. Это было то, о чём он старался не забывать, момент, который смягчал его разочарование текущим положением вещей. Она стала самостоятельной, уверенной, умной.
В некотором смысле, он был рад, что она не пришла.
Он обернулся и посмотрел на Изморозь и Порыва. Он видел их тени, и сейчас думал о них. Молодая Изморозь, сопровождающая саму себя, сидела на лавочке, локти на коленях, лицо спрятано. Настоящая Изморозь сидела на скамье за раскладным столиком у ноутбука.
«Тень» Порыва была едва заметна, почти неразличима. Впрочем, Шевалье знал, что когда она проявлялась, то вела себя так же, как и у Ханны во время превращений. Фантомные изображения.
Он спрашивал об этих изображениях у других. Когда близость Эйдолона начала вызывать у него мигрени, он рассказал ему. Он боялся, что это шизофрения, но Эйдолон убедил его в обратном.
Это был кусочек головоломки, ещё очень далёкой от завершения. До тех пор, пока они не получат больше информации, это были просто данные. Проблески памяти, мечты. К таким заключениям они пришли, после долгих обсуждений с Эйдолоном и исследователями паралюдей. Каким-то образом завязанный на триггер-события побочный эффект силы Умника, необходимой для управления его собственной способностью.
Вот только ему начинало казаться, что его сбили со следа. Эйдолон оказался предателем, одним из тех, кто работал на людей с более глубоким пониманием сил. Возможно, интересы Котла требовали, чтобы Эйдолон солгал.
— Рекордное число. Прибывает множество кейпов, — сказал он. Изморозь и Порыв оба посмотрели на него.
— Но… — начал Порыв, однако, кажется, передумал заканчивать предложение.
— Но мы дезорганизованы, — закончил Шевалье вместо него. — Людей, на которых мы могли полагаться, больше нет. А из-за того, что этих людей не хватает, планы, которые у нас были, летят ко всем чертям.
Порыв кивнул.
— СКП хочет, чтобы мы использовали то, что есть, — сказал Шевалье. — Предполагается, что вы примете участие в руководстве сражением. Но только если вы захотите, я не буду настаивать.
Порыв приподнял бровь.
— Вы — лидеры команд. У вас есть опыт, по крайней мере, некоторый. Но я не хочу тратить время на второстепенные вопросы. Мы сосредоточимся на бое? Согласны?
Изморозь и Порыв кивнули.
— Сначала я проясню пару простых моментов, а затем мы перейдём к делу.
— Хорошо, — ответила Изморозь.
Корабль изменил курс, и Шевалье почувствовал, как ёкнуло сердце. Сила Шёлкового Пути больше их не ускоряла. Они прибыли. Посадка через минуту.
— Ты готов к этому? Впервые стать лидером? — спросил Порыв.
— Нет. Только не в настолько важном бою. Каждый, кто хоть немного в курсе, знает насколько критично это сражение. Возможно, это точка невозврата. Если мы проиграем здесь, проиграем Нью-Дели, пути назад не будет. Мы никогда не вернёмся к состоянию, когда мы могли уверенно побеждать ублюдков, никогда не возместим того, что проиграли. Если я всё испорчу, весь мир будет об этом знать.
— Они не смогут тебя винить, — сказала Изморозь.
— Ещё как смогут, — возразил Шевалье.
Она нахмурилась.
Корабль снизился, четыре опоры поглотили толчок, и посадка прошла безукоризненно.
