— Ну не знаю, лично мне кажется, что эта мера должна быть использована в первую очередь, — заметил Маркиз и повернулся к Доктору. — Я буду молчать о том, что обнаружила моя дочь, о фактах, которые, как мы оба знаем, нельзя никому говорить. Само собой, подобное благоразумие достойно награды.
— Так и есть, — согласилась Доктор.
Я взглянула на Сплетницу. Та жадно стреляла глазами по сторонам, впитывая детали.
Шевалье вздохнул.
— Дракон? Нужна твоя поддержка.
— Мне придётся сказать «нет», — ответила Дракон. — Заключённые должны остаться в Бауманнском центре заключения паралюдей. Если вы решите их вызволить, мне придётся задействовать все свои возможности, чтобы остановить вас. В настоящее время ни вы, ни я не можем позволить себе такие потери.
— Но если мы на самом деле попытаемся, — вмешался Святой, — и освободим несколько достойных личностей, ты же не будешь расстраиваться, правда?
Повисла красноречивая пауза, во время которой Шевалье перевёл удивлённый взгляд со Святого на Дракона.
— Моё мнение о том, кто достоин свободы, сильно отличается от твоего, Святой, — сказала наконец героиня.
— Те, кто находятся здесь. Я, моя дочь, Лун, — встрял Маркиз.
— Ты не можешь говорить за нас всех, — возразила ему женщина почтенных лет. — Одну из моих дочерей несправедливо осудили, а другая почти сошла с ума в плену.
— У каждого из нас есть люди, которых мы хотели бы освободить, — добавил человек, который говорил о способности общаться на английском. — Скажем, по два человека на каждого из нас.
— Всего тридцать шесть, — заключила Дракон. — Почти каждый шестой заключённый Клетки. Ещё шестеро могут воспользоваться возможностью и сбежать при помощи способностей Скрытника или каких-нибудь других уловок. Пробежавшись по заметкам, которые подготовил мой ИИ на основе анализа учреждения, я могу примерно предсказать, кого захотят освободить лидеры блоков. Нет. У меня есть сомнения насчёт Клетки, но это не вариант.
— Освобождение заключённых принесёт больше вреда, чем пользы, — согласился Шевалье. — И я говорю это, полностью осознавая, с чем мы боремся. Последние три дня я был в самой гуще событий.
— Их мнение ничего не решает, — снова заговорил Маркиз. — Если бы наше освобождение зависело от наших надзирателей и тюремщицы, то мы бы уже были на свободе. Только вы, Котёл, владеете средством, чтобы вернуть нас обратно, или оставить здесь. Вся власть в ваших руках.
Шевалье перехватил оружие поудобнее, но не стал атаковать.
— Мы заключим сделку. Маркиз предлагает помощь, но не стоит забывать и о СКП. Мы готовы договориться с вами, Доктор, с условием, что двери Клетки останутся запертыми. Расследование против кейпов, созданных Котлом, всё ещё продолжается, и, возможно, есть пара человек, которых вы хотели бы оставить в тени. Я не смогу повысить их в должности, поскольку это находится в юрисдикции СКП, и так мы лишь привлечём к ним внимание, которого им следует избегать. Но я мог бы подгадать со временем перевода, помочь кому-то ускользнуть от преследования.
— Нескольким нашим людям, — ответила Доктор. — Я согласна. Прости, Маркиз. Наши клиенты для нас важнее.
— Так вы, значит, заломите нам руки и силой запихнёте в портал?
— Вы пойдёте сами, добровольно. Это место недолговечно, оно создано посреди пустоты, а ваша Земля в нескольких вселенных отсюда.
— Понятно, — протянул Маркиз. — Мне придётся смириться с неизбежностью. Но что если я захочу поделиться крайне деликатной информацией, которая известна нам обоим, и огласки которой среди присутствующих вы хотели бы избежать?
— Мне самой не верится, что я до сих пор не понимаю, о чём они говорят, — прошептала Сплетница.
Доктор Мама не ответила. Она неподвижно сидела, устремив взгляд на Маркиза, а женщина в костюме, Контесса, наклонилась к ней и что-то прошептала.
— Ты этого не сделаешь, — заявила Доктор, когда Контесса снова выпрямилась и встала на страже за её креслом.
— Неужели?
— Нет. Ты не расскажешь. Учитель мог бы, но у него есть секрет, который он хотел бы скрыть, и теперь он знает, что нам он тоже известен.
Маркиз повернулся — его силуэт сдвинулся — похоже, взглянул на Учителя. Затем снова посмотрел на Доктора.
— Вот как. Полагаю, мне остаётся только сказать, что если мы понадобимся — то мы всегда в вашем распоряжении.
— Если вы понадобитесь нам настолько сильно — значит, мы уже проиграли, — заметил Шевалье.
— Будьте уверены, — парировал Маркиз, — думаю, вы отлично справляетесь с тем, чтобы как можно быстрее приблизиться к этой цели.
— Неудача по всем фронтам, — заявила я, ошеломлённая собственной смелостью. — Мы все, за исключением пленников Клетки, делаем недостаточно. Если мы не найдём решения или не найдём достаточно сильных союзников, готовых выступить вперёд и сражаться на нашей стороне, мы обречены. В две тысячи тринадцатом году грядёт конец света, а мы не можем сплотиться даже против этого Губителя.
— Толку-то жаловаться, — парировала Трещина. — Кроме того, Губитель тоже не пустяк, просто так с ним не справиться.
