Такими же могли стать Неформалы при чуть большей удаче, немного других личных качествах и в более спокойной обстановке.
И, пожалуй, без меня.
Используя свою первоначальную стратегию, Неформалы продержались год и несколько месяцев. Они избегали боя, незаметно ускользали, сидели тише воды ниже травы. Они дрались, когда их вынуждали — но сами не затевали драку. У них не было огневой мощи, поэтому они не могли позволить себе открытые столкновения даже если бы захотели. Если кто и попадал под огонь — так это собаки.
А потом к ним присоединилась я. И, начиная с ограбления банка, я заставила их поменять тактику, предложила заставать противника врасплох.
Если бы я не пришла к ним — что бы произошло тогда? Может, ограбления бы не вышло, и кого-то из них арестовали? Может, после ограбления они бы пошли совсем по другому пути.
Их могла убить Бакуда. Выверт мог заставить их стать более агрессивными, чтобы соответствовать его планам. Или они могли найти свой путь, оставаться такими же, как и были, в общем-то, менее жестокими.
Я принесла и хорошее, и плохое. Рейчел никогда бы не достигла того, что может сейчас. Мраку, возможно, не пришлось бы проходить через то, что он пережил. А Регент мог бы до сих пор оставаться в живых.
Я снова посмотрела на Мороку, и поймала её ответный взгляд. Она заметила, что я на неё смотрю.
— Что? — спросила она.
«Не надо было тебе приходить. Ты была бы счастливее, если бы тебя сейчас здесь не было».
— Ничего, — ответила я. В её взгляде читалось раздражение, но она ничего не сказала.
В том, что нас окружало, чувствовалась своеобразная эстетика. Несомненно, это было представление, музейная экспозиция. Следы крови, пепла и других субстанций показывали, что тела перетаскивали с места на место. Их разложили так, чтобы мы наталкивались на новый труп каждый раз после того, как оставляли позади предыдущий.
Я бы не заметила этого, если бы не рой. Тела разложили на разных уровнях, ниже и выше, способы убийства отличались, но в их расположении прослеживался определённый порядок, который становился очевидным, если раскрыть карту и пометить на ней каждое тело. Спираль.
Я указала в направлении центральной точки спирали. Там виднелись струи дыма. Но не в центре города, несколько в сторону от него.
— Шелкопряд, доложи обстановку, — послышался голос Фестиваль.
— Я на месте, — ответила я и поднесла палец к уху, чтобы было понятно, что я не разговариваю сама с собой .
— В Киллингтоне?
— Да. Продвигаемся медленно. Я прочёсываю местность на ловушки и возможные засады, и отмечаю путь, чтобы другие могли пройти по нашим следам.
— В самом начале мы заметили две ловушки. Есть ещё подтверждённые?
— Да. Я стараюсь обходить их стороной. Сообщи, чтобы все кейпы, которые продвигаются по местности, тоже ничего не трогали. Я активировала одну из ловушек, но она оказалась всего лишь обманкой и отвлекала от последующей газовой атаки. Думаю, дело рук Ампутации. Её отразил Мрак. Потерь нет.
— Я дважды проверю, чтоб остальные узнали про ловушки и про путь, что вы очистили. Я бы их предупредила в любом случае. Нам хватило начальных потерь — вертолёта и первых спасателей. Дай мне секунду.
Я повела нашу группу за угол и увидела тлеющие обломки вертолёта: дым всё ещё струился к небу.
Похоже, даже столкновения с вертолётом оказалось не достаточно, чтобы повалить на землю высушенный труп, установленный вертикально в центре перекрёстка. На груди мумии кровью написали номер. Тридцать шесть.
Я сумела различить растяжку, которая тянулась от него к другому, женскому трупу. Её, похоже, просто поставили на колени и застрелили. Номер на ней был написан кровью из её же раны. Двести шестьдесят пять.
Растяжку не пытались замаскировать, она была покрыта запёкшейся кровью.
«Красная нить», — подумала я. По японскому поверью такая нить соединяет влюблённых.
Похоже, работа Алого и Зимы. Они не были японцами, но идея о смешении романтических образов с насилием была вполне в их духе. Красный рыцарь и солдат.
— У меня открылась трансляция, — сказала Фестиваль. — Я вижу то же, что и ты.
— Только малую часть. Тела выложены спиралью. Думаю, в её центре что-то есть. Мы идём глубже.
— Технически, не идёте. Вы остановились.
— Растяжки, — пояснила я. — Мы стараемся быть очень, очень осторожными.
— Мне нравится осторожность, — заметила Чертёнок. Она слышала только то, что говорила я. — Осторожность — это отлично. Благодаря ей мы всё ещё живы.
— Если слишком осторожничать — тебя убьют, — парировала Рейчел. Из всех присутствующих её, похоже, меньше всего волновала окружавшая нас со всех сторон смерть. Меня это не удивляло. — Нужно при первой возможности действовать.
— Хочешь оседлать свою собаку и рвануть вперёд? — спросила Чертёнок. — И нарваться на все ловушки отсюда до фиг знает до куда?
Рейчел нахмурилась.
— Нет.
— Мне очень нравится осторожность, — повторилась для пущего акцента Чертёнок: — Давайте будем поосторожнее.
— Ага. Ладно.
Я указала направление.
