— Чтобы не приходилось слишком уж поспешно бежать, я буду через равные промежутки времени оставлять за собой некоторых членов Бойни. Ты можешь не обращать на них внимания или же можешь попытаться с ними разобраться, воля твоя. Но если мне хотя бы раз сообщат о том, что у тебя появилась помощь, что ты опираешься на других — тогда всё. Отдаётся последний приказ, заложники погибают, Девятка спускается с поводка, и тебе останется только наблюдать, как день за днём растёт число жертв.
Джек посмотрел в камеру.
— Пять дней, Теодор. Полдень двадцать четвёртого. Я с нетерпением жду нашей встречи.
Видео закончилось.
— Сплетница? — спросила я.
— Уже в деле. Передаю сообщения главным игрокам.
Я заметила, что к нам подошёл Шевалье. Он воспользовался платформой Голема, чтобы добраться до подножья ступеней, и обошёл вокруг Своего Парня.
— Главным игрокам? — переспросил Мрак.
— Всем, с кем встречалась Сплетница.
— Я слышал через общую связь, — сказал Шевалье. — Ограничения остаются в силе.
— Ограничения остаются в силе, — согласилась я, и пояснила для остальных: — Мы отнесли ситуацию к тому же классу, что и нападение Симург. Контроль обратной связи, контроль времени воздействия. Любой, кто будет контактировать с Джеком, потенциально может стать элементом в предсказанном Диной конце света. Особенно осторожными следует быть самым сильным паралюдям. Чем они сильнее, тем важнее им минимизировать или избегать контакта с Джеком.
— Э-э. Может показаться, что я задаю глупый вопрос, — сказала Чертёнок, подняв руку, будто задавая вопрос учителю на уроке. — Но что насчёт трёх сотен психов с чокнутыми силами, которых они угрожают выпустить порезвиться на свободу?
— Мы с ними справимся, — ответила я. — Вы даёте добро, Шевалье?
Он молчал.
— Шевалье, я думала…
— Да. Ты предложила свой ударный отряд. Ты показала вашу способность справляться с неожиданными трудностями. Отлично. Но я хочу прикрепить к тебе два отряда третьего ранга.
— Команды Чикаго и Броктон-Бей.
— Я хотел сказать…
— С этими командами я хорошо знакома, — произнесла я. — Пожалуйста.
Он снова погрузился в раздумья.
— Помогите мне, и если мы переживём конец света — я целиком в вашем распоряжении. Неважно, для чего вы будете меня использовать. Если всё успокоится, и конца света не будет — как некоторые полагают — сделка всё равно останется в силе.
— Я свяжусь с Мисс Ополчение и Горном.
— Если можно, пусть в этой вылазке Стражей возглавит Стояк?
— Всё что пожелаешь, — ответил Шевалье. — Ты же понимаешь, что мы очень сильно полагаемся на тебя?
— Больше на Голема, чем на меня, — произнесла я. — Мы попытаемся схитрить, обойти правила, но в итоге всё зависит от Голема — выдержит ли он.
— Джек собирается втянуть Голема в длинную цепь ситуаций, в которых нет правильного выбора, — сказала Сплетница. — Чтобы он либо позволил умереть невинным и продолжал погоню, либо позволил Джеку бежать. У нас есть большое преимущество в том, что мы максимально быстро нашли плёнку. Но нам нельзя показывать наши силы. Дракон тоже на связи. К нам подтягиваются Драконьи Зубы и модули Азазель.
— Захлопнем ловушку, затем начнём решительные действия, — сказала я. — Скоординированный огонь. Если Танда согласится, то удар метеорита в нужное время в нужное место может сотворить чудо.
Люди вокруг согласно закивали.
Голем повернулся и пошёл прочь.
— Голем, — позвала я.
Он был уже на полпути к подножию лестницы. Он использовал панели на поясе, чтобы проложить себе гладкую дорожку, каменные руки повёрнуты под нужным углом, чтобы было легче шагать по ним.
— Голем! — снова позвала я, передала телефон Мраку и побежала за Тео.
Когда он поставил ногу на первую из ладоней, выросших из тротуара, он остановился, но не обернулся ко мне.
— Стой, Тейлор, — произнёс он тихим голосом, почти шёпотом. — Дай мне побыть одному. Пожалуйста.
— Ты что, хочешь сбежать?
— Я… нет. Конечно же, нет. Я должен быть с вами, разве не так?
— Но?
— Но мне тяжело всё это переварить. Джек говорил мне о расходящихся волнах. О том, как последствия разворачиваются во все стороны, о жизнях, на которые это повлияет.
— Я помню. Ты рассказывал.
— Прямо здесь, на этом милом горнолыжном курорте он убил несколько сотен людей, только чтобы размяться. Сколько людских судеб затронула эта его разминка в других местах? Сколько людей по всей Америке, по всему земному шару знали жителей Киллингтона? Или людей, у которых есть здесь знакомые?
— Не нужно думать обо всём в таком масштабе.
— Но я должен. Джек думает именно так, а мне важно понимать его. Если я не буду обращать на это внимания, забуду об этом, сосредоточусь лишь только на цели, на конечном результате — тогда я ничем не буду отличаться от отца. В каком-то смысле. В любом случае, я проиграл.
— Ты переживаешь о тех, кто погиб, и у тебя есть причины о них думать. Такой образ мыслей не сделает тебя похожим ни на отца, ни на Джека.
— Но если об этом думать, если пытаться это осмыслить — оно же будет разъедать изнутри, правда? Должно разъедать.
— Должно, — согласилась я.
