— Есть причины, по которым люди становятся равнодушными к чужим страданиям, я это понимаю, но не хочу идти этим путём. Не настолько быстро. Только не тогда, когда понимаешь, как легко начать упиваться чужой смертью… или перестать вообще задумываться о ней. Мне кажется, я уже начал…
— Что?
Бесстрастное лицо на его шлеме уставилось в землю.
— Тео?
— Я слышал, как вы всё обсуждали, и ты здесь будто в своей стихии. Ты долго работала над этим проектом, и сейчас в тебе чувствуется едва ли не энтузиазм. Словно всё время, что я тебя знаю, ты была в спячке, и только сейчас снова пробудилась к жизни.
— Это не так, — возразила я.
— Нет, я ни в чём тебя не виню, и не хочу сказать, что ты плохая. Ты хорошо справляешься с неожиданными задачами, находишь обходные пути, манипулируешь системой для всеобщего блага. У тебя самые лучшие намерения — помочь, остановить злодеев. Я видел в тебе проблески азарта, проблески настоящего Шелкопряда, когда ты разбиралась с нашим начальством, налаживала связи, шла на уступки плохим парням, когда думала, что сможешь перетянуть их на нашу сторону. Но я очень долго думал о Джеке, смотрел старые записи с его участием, пытаясь понять противника, моего заклятого врага, но выходит, что это не я, это… ты.
— Я?
— Его заклятый враг — именно ты, Шелкопряд. Да, это из-за меня он здесь, из-за меня все эти люди погибли страшной смертью. Но именно ты его зеркальная копия. В тебе есть тот же азарт, что и у него, ты думаешь похожим образом при разработке стратегии нападения и противодействия. Ты расцветаешь в конфликте — точно так же, как и он. А я… совсем не такой.
Я не смогла найти ответ.
— Так что в итоге? Тебе следует вернуться. Забудь о моих словах, потому что… я уже жалею о том, что вообще раскрыл рот. Тебе нужно работать над способами обойти правила игры Джека, потому что это хорошее дело. Вот что нам сейчас нужно. Но дай мне полчаса-час личного времени. Если только мы не закончим ожидание и не позволим Джеку узнать, что уже нашли плёнку. Дай мне время подумать об этих людях.
— Не вини себя, — сказала я. — Девятка всё равно начала бы с убийств.
— Я знаю. Это я понял. Но я сыграл свою роль в последовательности их действий, и, возможно, именно этим конкретным людям не пришлось бы умереть, если бы я не заключил с Джеком ту сделку… и я подозреваю, что остальные, кто возился со мной, могли бы заняться чем-нибудь более полезным. Ты меня тренировала, и остальные — тоже. Я… думаю, я не мог бы подготовиться лучше. Когда придёт время, я буду сражаться, продерусь сквозь все препятствия, которые он поставит на моём пути, и либо преуспею, либо провалюсь. Но я не стратег, а всем этим людям нужен кто-то, кто будет о них скорбеть. Пусть сейчас я помогу им хоть в этом.
Я открыла было рот, чтобы что-то ответить, затем закрыла.
Секунда прошла в молчании, затем Голем снова пошёл по дороге из каменных рук, которые он поднял из земли, всего в метре от мёртвых тел и мостовой, залитой кровью.
Я осталась на месте и просто смотрела, как он неторопливо перебирается к безопасной зоне, обозначенной мною на земле. Он остановился только для того, чтобы показать жестом Тектону и Грации не следовать за собой, затем скрылся из виду.
«Дело не в том, что мне всё равно», — подумала я. Но…
Но что?
Я с трудом сформулировала мысль.
«Но… пока ад не извергся на землю, нам нужен стратег и хороший план, — подумала я. — Его нужно разработать, найти ответы на вопросы, нужно сражаться — в долгосрочной перспективе это принесёт больше пользы, чем простое сочувствие».
Я посмотрела на останки Своего Парня у подножия лестницы, кровавое месиво, что медленно растворялось в кислоте, которая расплывалась и создавала ещё больше кислоты, способной растворять плоть. Я осознала, что после краткого столкновения всё ещё сжимаю в ладони нож, и вернула его в ножны.
Затем, по совету Голема, я постаралась выкинуть из головы мысли об убитых, искалеченных и сведённых с ума жертвах, и вернулась к основной группе, чтобы предложить свои услуги, координировать и управлять.
Перекатывающиеся огненные валы исходили из центра города и, схлёстываясь, взмывали высоко вверх, казалось, до самого неба, испуская дым и снопы искр. Каждый следующий набор зарядов вздымал пламя ещё выше и разгонял дым, оставшийся от предыдущих.
Затем сработали направленные внутрь заряды, установленные вдоль периметра города. Клубящееся пламя и перегретый воздух над центром города прорвали покров облаков, окрашивая всё небо в красные, оранжевые и жёлтые цвета, смешанные с серыми и чёрными тенями дыма.
Киллингтона больше не существовало, здания были разрушены, тела и кровь стёрты с лица земли. Семьи не смогут проводить своих близких в последний путь, но не мы были тому виной, Девятка. Не было способа безопасно доставить тела, в каждом из трупов могли быть ловушки или чёрт знает какие отсроченные по времени фокусы. К тому же твари Выводка будут сожжены до того, как смогут достичь взрослой стадии.
