— Сделай так ещё раз, и я прикажу тебя казнить, — добавил Нилбог.
Я сжала губы за маской.
Куда, блядь, подевался создатель Сибири? Я просканировала все места, где он мог укрываться. Здесь были только чудовища. У меня почти закончились насекомые. Остался лишь запас, скрытый в броне, но им я не была готова жертвовать.
Других козырей у меня почти не осталось, а эти насекомые ещё могут сыграть свою роль. Вот только в данный момент толку от них немного. Ампутация нейтрализует их в мгновение ока.
Где же мог спрятаться Мантон? Я осмотрела толпу существ, собравшихся вокруг нас и наслаждающихся обществом хозяина.
Прячется на видном месте.
Пластическая хирургия, или даже внешняя оболочка, вроде той, что использовал Нилбог. Мантон, должно быть, носит кожу одного из чудовищ.
Чёрт. Если они так и сделали, как мне вообще убить Джека? Я прикоснулась к нему одним насекомым, но обнаружила, что его плоть твёрже стали. Неуязвим — его нога прикасалась к Сибири.
Джек облизал тарелку и поставил её на стол.
— На чём я остановился?
— Замещение общества, — подсказала Ампутация.
— Замещение общества, — подтвердил Джек. — Представьте себе, если бы ваш сад и в самом деле тянулся так далеко, насколько хватало глаз. Что вы могли бы отправиться в закат и обнаружить по пути, что ваши создания обосновались в каждом месте, до которого можно дойти, украсили и изменили его.
— Романтическая мечта. Будь я помоложе, я мог бы воплотить её, — сказал Нилбог. — Но даже боги стареют.
— Это так, — согласился Джек. — Ну что же, мы можем дать вам молодость. Ампутация может подарить даже бессмертие.
— Она также может подчинить вас своей воле, — заметила я.
— Я бы никогда! — воскликнула Ампутация и затрясла головой, встряхнув кудряшками. — Я не могу! Я люблю этих чудесных созданий, которых он создаёт! Управлять им — значит ограничить его творческие способности!
— Хорошее замечание, — кивнул Нилбог. — Кроме того, как можно поработить бога? Безумие!
«Вот только они именно что безумны, — подумала я. — Все вы психи, и я очень зря попыталась взывать к разуму».
— Хорошее замечание, — сказал Джек. — Потому что мы правы. Хотели бы вы жить вечно, как и подобает богу? Хотите ли вы видеть, как растёт ваш сад, как становится таким, каким он заслуживает быть? Разве не таким должен быть бог?
— Заманчивая мысль, — пробормотал Нилбог.
Я попыталась найти возражение, попыталась мыслить так же масштабно и так же безумно, но не могла найти ничего, что одновременно убедило бы его сохранить своё мирное правление.
— Будет ли мне дозволено?
Ещё один человеческий голос, не принадлежавший никому из нас.
Голем.
Он подошёл ближе, снял шлем и слегка поклонился Нилбогу.
— Один из твоих, Джек? — спросил Нилбог.
— Нет. Не в том смысле, который вы имеете в виду.
— Значит из твоих? — спросил Нилбог меня.
«Да», — подумала я.
— Нет.
Я заметила, как, услышав это, Джек приподнял бровь.
— Враньё! — выкрикнула Ампутация. — Это враньё!
Голем воспользовался моей подсказкой.
— Я третья сторона. Я сам за себя.
— Едва ли это заслуживает места за столом, — заметил Джек.
— Тогда я буду представлять остальных. Невинных.
— Невинных? — уточнил Джек и фыркнул. — Таких не бывает.
— Всегда бывают невинные.
Джек ухмыльнулся.
— Я разрешаю, — сказал Нилбог. — Великолепно! Садись! У нас как раз здесь разговор.
Голем подошёл и сел с дальней стороны моего стола.
— Я кое-что слышал, так что мы можем сразу перейти к сути.
— Дилемма, — сказал Нилбог. — Дьявол на одном плече, и ангел на другом.
— Грех лености против целого мира возможностей, — добавил Джек, вначале указывая на моего демона, затем на своего ангела.
— Славно сказано, славно сказано! — пробормотал Нилбог, кивая столь сильно, что затряслись его второй и третий подбородки.
— А что, если ангел даёт ложные обещания? — спросила я. — Никакой безопасности, никакого покоя. Вы обещали заботиться о своих созданиях, но собираетесь отправиться на войну?
— Многие отправлялись на войну и жертвовали настоящим, ради светлого будущего, — возразил Джек.
— Мне казалось, вы пытаетесь отступить от привычного положения дел? — спросила я.
Джек засмеялся.
Он наслаждался происходящим.
Мне было мерзко осознавать, что я помогаю Джеку в его самолюбовании, в наслаждении конфликтом.
— Ну что же, незнакомец? — спросил Нилбог.
— Голем, — сказал Голем.
Джек фыркнул. Он сразу же понял смысл, стоящий за именем. Сын белого расиста называет себя в честь существа из еврейской притчи.
— Значит, Голем.
— Я не умею красноречиво говорить.
— И это хорошо, — заметила я. — Слишком много речей — и люди начинают ходить кругами вокруг да около.
— Тогда, наверное, мне следует перейти к делу. К сути.
— Да, — сказал Нилбог и наклонился вперёд. Мне показалось, что стол должен вот-вот сломаться.
— Были ли вы счастливы, до того, как мы пришли сюда?
— Да, я ем вкуснейшую еду, и при этом получаю все питательные элементы. Я трахаю самых прекрасных и экзотических женщин, каких вообще можно представить. В любой момент, как захочу. Каждое желание исполняется хоть сотню раз подряд, и я окружён теми, кто меня любит.
